Читаем без скачивания Грядущий мир. Катастрофа - Яков Окунев

Сообщив эти новости извергающему восклицания Ундерлипу, его высочество высыпает на ноготь из золотой табакерки горку белого порошка и втягивает весь порошок дочиста в свой августейший нос. Его высочество изволит нюхать кокаин.

Адъютант его высочества — лорд Рой. Настоящее веретено.

Наверху узок, посередине широк, ниже живота опять узок. Веретено, говорящее дамским голосом.

— Сэр Ундерлип, яхта направится на запад. Его высочество поправляет:

— Яхта держит рейс на запад.

Взмах руки адъютанта лорда Роя к козырьку фуражки:

— Виноват. Держит рейс… Ваше высочество изволили выразиться вполне правильно.

На запад? В Америку? Но в Америке та же комедия, Советы. Национализация. Социализация. «Восстань, проклятьем заклейменный»… Нет, нет!

Его высочество задумывается на минуту. Поднимает руку. Чертит в воздухе ломаную линию. Лорд Рой следит за движением августейшего пальца. Ундерлип с напряженным вниманием следит…

— Гибралтар-Суэц-Австралия, — не произносит, а вещает его высочество.

— Гибралтар-Суэц-Австралия, — вторят вместе лорд Рой и офицеры.

Ундерлип ничего не понимает в этой кабалистике, но одобрительно кивает головой.

— Распорядитесь, — обращается к Ундерлипу лорд Рой. Ундерлип устремляется вперед. О чем распорядиться?

— Рейс яхты, — поясняет лорд Рой.

— Ага! Яхта направляется через Гибралтар и Суэц в Австралию. Идея! Австралия — это на краю света. Советы туда не доберутся. Но Гибралтар? Что, если и над Гибралтаром красный флаг?

Поднявшись на мостик к капитану Баррасу, Ундерлип говорит:

— Гибралтар-Суэц-Австралия.

Капитан Баррас пожимает плечами и отворачивается.

— Вы поняли? — спрашивает Ундерлип.

— Понять-то я понял, но яхта дальше не пойдет.

— Как? Что значит не пойдет?

— Я исполнил договор, мистер. Платите остальные деньги. Яхта моя, я причаливаю к берегу.

— Позвольте, капитан, яхта пока принадлежит вам только юридически. Ундерлип проводит в воздухе подчеркивающую ломаную линию. — Ю-ри-ди-че-ски. Но не фак-ти-че-ски.

— Плевать я хочу на все эти крючки. Мистер Ундерлип, яхта моя.

Ундерлип прибегает к сильному средству:

— Знаете ли вы, кто находится на борту яхты? Его высочество. Сам. То есть не сам, а со свитой.

— Знаю, но яхта моя, и я хочу ехать туда, куда хочу.

— Куда же вы хотите, капитан? Может быть, по пути?

— Совсем не по пути, мистер. Я держу рейс в Бразилию. Там еще можно делать дела.

— Бразилия. О, еще лучше.

Ундерлип спускается вниз. Его высочество уже изволит почивать в каюте. Лорд Рой выслушивает Ундерлипа. Мотает остроконечной головой и чертит пальцем ломаную линию.

— Гибралтар-Суэц-Австралия. Его высочество не меняет своих решений.

И опять поднимается Ундерлип к капитану.

— Полмиллиона, капитан Баррас, в любом банке.

— Знаем мы эти штуки! — возражает капитан. — Пишите именной чек.

Ундерлип вздыхает, вытаскивает из кармана бумажник, а из бумажника чековую книжку и пишет вечным пером чек на имя капитана Барраса.

— Я желаю получить деньги в Мельбурне, — диктует капитан.

Ундерлип беспрекословно пишет чек на банк в Мельбурне.

Но прежде чем передать чек капитану, он ставит условие:

— Мы должны успеть проскочить через Гибралтар. Максимальный ход.

Капитан Баррас прячет чек в карман и командует:

— Полный ход.

XVI

У его высочества вышел весь кокаин. Он мечется в каюте в тоске и требует у своего адъютанта лорда Роя:

— Достаньте мне кокаин. Лорд Рой разводит руками:

— Это совершенно невозможно, ваше высочество.

— А я не могу без кокаина. Я умру без кокаина! — останавливаясь перед лордом Роем, твердит его высочество. — Вы должны достать кокаин. Кокаин!

— Ваше высочество…

— Я знаю сам, что я «ваше высочество». В этом мало утешения. Что я стану делать без кокаина? Кока-ин!

Он вцепляется в лацканы сюртука лорда Роя, трясет его и стонет.

— Кокаин! Одну понюшку кокаина!

Лорд Рой попытается. Может быть, в аптечке яхты… Хотя едва ли…

— Я не хочу знать «едва ли», — кричит его величество. — Кокаин должен быть. Одну понюшку!

Лорд Рой роется в аптечке. Кокаина на яхте нет. Из каюты его высочества доносится рев:

— Одну понюшку, скоты! Всего одну!

Ундерлип все время стоит на мостике. Он заплатил деньги. Большие деньги. Яхта должна проскочить через Гибралтар. Иначе — за что же он заплатил деньги?

— Вы получили чек, капитан Баррас. Вы обязаны.

— Мистер, у вас существует «юридически» и «фактически». У меня этого различия нет. Что сказано — то сказано.

— Но яхта идет недостаточно быстро.

— Она идет со всей возможной скоростью.

— Дайте максимальную скорость.

— Котлы перегреты. Если я дам максимальную скорость, произойдет взрыв.

Они спорят и не замечают вымпелов на горизонте. Да, два вымпела. Приближаются. Гудит сирена.

Его высочество взбегает на мостик. Он в бешенстве. Цепочка желтоватой пены сбегает с уголка его губ. Его высочество хватает капитана Барраса за шиворот и трясет его:

— Мерзавец! Разве ты не видишь военные корабли? Где твои глаза?

Капитан Баррас без всяких придворных церемоний толкает его высочество кулаком в грудь. Его высочество! Потом нагибает, как бык, голову, выставив вперед два кулака, вертит ими перед носом его высочества. Мистеру высочеству угоден бокс? Ну-ка! Капитан Баррас покажет высшую тренировку.

— Потому что я не люблю свинства, семь чертей и бабушка. Даже от высоких особ.

Его высочество сжимается. Втягивает голову в плечи. Прикрывает голову обеими руками. Юрко скользит за широкую спину Ундерлипа. И выпрямляется.

— Сэр! Приказываю вам вышвырнуть этого негодяя за борт.

Негодяй с сердцем плюет через перила мостика и становится у рулевого колеса. Нуль внимания на его высочество.

Ундерлип осторожно под руку берет его высочество и ведет его вниз. Его высочество не должен показываться на палубе днем. По морю шныряют суда. И не должен вступать в пререкания с этим грубияном. Он все может. Он не знает тонкостей.

У дверей каюты его высочество прикасается к пуговице Ундерлипа.

— Нет ли у вас кокаина, мистер?

— Кокаина?

— Одну маленькую понюшечку.

— Кокаина у меня нет, ваше…

— Вы обязаны достать кокаин.

Два военных судна проходят не более чем в ста саженях от яхты.

Лорд Рой смотрит в бинокль.

— Португальские крейсера, — говорит он. — Красные вымпелы.

— Тоже красные вымпелы. Если они красные, то, значит, и в Португалии…

— Значит, — цедит сквозь зубы лорд Рой.

Ундерлип направляет бинокль на крейсера. На борту одного он видит огромный плакат. От носовой части до кормы. Красные буквы четко кричат о чем-то.

— Прочтите, лорд, что там написано. Я не знаю языка.

«Да здравствует Федерация Приатлантических Пролетарских Республик», читает лорд Рой.

Ундерлип подскакивает, как рыба на горячей сковородке.

— Уже!

— Должно быть, уже, — цедит лорд Рой. Американский флаг! Яхта все еще идет под американским флагом.

— Сорвать флаг! — кричит Джон Хайг.

— Поднять красный флаг, — подсказывает лорд Рой. Ундерлип раздумывает. Поднять ли красный флаг? А вдруг еще не совсем кончено.

— Лучше никакого, — решает он.

— Совершенно правильно, — соглашается лорд Рой. — Пока лучше никакого…

Сумерки. Воздух густеет. На небе зажигаются пушистые огоньки. На морщинках океана прыгает рыбачья шхуна. На ней маячит огонек костра, разложенного на носу. В красном озарении фигура рыбака.

Необходимо ориентироваться. Ундерлип настаивает на этом. Без оглядки идти рискованно. А вдруг там тоже… А?

Лорд Рой кричит в переговорную трубу: рыбаку хорошо заплатят, если он на минуту причалит к яхте. Рыбак отвечает односложным горловым звуком. Парус на шхуне поворачивается, вздувается. Огонек растет. Шхуна ударяется о борт яхты.

Рыбак, расставив широко ноги, стоит на палубе.

В белой пене волос, усов и бороды обугленное солнцем лицо. В белых зубах зажата глиняная трубка. Глаза две маслины. Вынув трубку изо рта, он бросает комок горловых звуков.

— Что он говорит? Что такое он рассказывает? — Ундерлип видит побелевшие лица его высочества и лорда Роя.

— В Португалии дело дрянь, вот что он говорит! — бросает лорд Рой.

— В Испании? — рыбак скалит свои белые зубы. — Ха-ха! Там тоже началась драка. Наша армия с красными флагами и с музыкой перешла границу. Поезда с пушками идут из Португалии в Испанию. Война, судари! Король? На рынке говорили, что он удрал.