Читаем без скачивания Не будите спящего барона - Михаил Михеев

– И почему вы так думаете?

– Потому что вы пьяны.

– Я так победу отмечаю!

– Не буду спрашивать, какую, – с непередаваемым сарказмом ухмыльнулся барон, – но, сдается мне, не первый день вы пьете. Каждый день победы?

– А то! Я вообще по натуре победитель!

– Это хорошо. Вот идите за свой стол и победите для начала свой кувшин. А если решил за чужой счет надраться, то ничего не получится.

– Чего-о?

Возмущение его выглядело настолько непритворным, что Ирма поняла – этот человек и впрямь не беден и был настроен поговорить, а предположение барона о том, что он просто хочет от безденежья подмазаться к компании, воспринял как оскорбление. Похоже, Аллен совершил ошибку…

Пьяница широко размахнулся. Наверное, это был бы крепкий удар, но барон снова не потрудился встать. Только чуть шевельнул головой, пропуская кулак мимо лица, агрессора же по инерции занесло. В результате его лицо закономерно наткнулось на вовремя подставленный локоть, и «вечный победитель», моментально лишившись чувств, осел на пол, словно из него разом вынули все кости. Аллен брезгливо посмотрел на него и резко бросил вышибале:

– Прибери тут.

– Спасибо, – шепнула Ирма, когда вышибала, ничуть не удивленный происходящим, утащил поверженное тело к его столику.

– Не за что, – одними губами ответил барон. – Если начнется заваруха, ныряй под стол и не вмешивайся. Не до тебя будет.

– А что…

– Сдается мне, у нас сейчас будут неприятности, я в таких делах ошибаюсь редко.

Какие там предчувствия, один только голый расчет. Ну и, разумеется, умение признавать собственные ошибки, а то, что произошло, иначе как ошибкой назвать было нельзя. Все же сказалось отсутствие опыта пребывания вдали от родных мест. То, как он мог, возникни вдруг такое желание, позволить вести себя в родном городе, оказалось недопустимо здесь. К тому же степень опьянения решившего присоединиться к их компании придурка оказалась им сильно недооценена, равно как и его обидчивость. Брезгливость, которую Аллен при общении с ним испытывал, тоже не лучший советчик, и результат вышел закономерным. Пьяница остался лежать, выбыв из активной фазы происшествия, зато неприятности из-за него ждать себя не заставили.

Компания молодежи, до того спокойно наливавшаяся вином, разом вскочила, будто в ногах парней распрямились невидимые пружины. Вряд ли они испытывали какие-то теплые чувства к поверженному, но… он был свой, местный, а тот, кто отправил его в царство глубокого и нездорового сна, чужак. И сработал примитивнейший стайный инстинкт, призывающий к защите своих. Очень правильный инстинкт, вот только Аллену от этого сейчас было не легче.

Как ни удивительно, но молодежь поступила с несвойственной их возрасту мудростью. В смысле, не полезла сразу выяснять отношения кулаками, а попыталась выставить чужаков вон. Один из этих парней, одетый проще остальных, в куртку немаркого цвета свежего навоза, подошел и довольно вежливо (во всяком случае, к Аллену он обратился на «вы») порекомендовал им всем убираться отсюда, да поскорее. Это было бы, наверное, самым лучшим решением вопроса, и барон уже готов был согласиться, однако дело испортила не успевшая закончить трапезу Селеста. Она, как уже успел за сегодняшний день убедиться Аллен, отличалась не только магическим талантом, но и резким, не терпящим давления характером. Встав, она уперла руки в бока и высказала молокососу (который, надо сказать, был совсем ненамного младше ее), что она думает об их компании вообще и о нем в частности. Еще там были варианты направлений, в которых могут идти советчики, и мест, куда им стоит засунуть советы. При этом она ни разу не сбилась на ругань, однако мальчишке оставалось лишь смиренно обтекать. Аллен даже посочувствовал ему – наверняка тот чувствовал себя примерно так, как если бы его макнули головой в выгребную яму. А Селеста в этот момент была диво как хороша – роль рассерженной фурии была ей очень к лицу. Глаза блестят, волосы чуть картинно растрепались… Мечта, а не женщина!

Однако женская красота – это, конечно здорово, но ее демарш разом уничтожил всякую надежду уйти отсюда без драки. Не то чтобы она Аллена пугала, серьезными противниками эти четверо не выглядели, но и смысла в ней барон не видел. Однако и спасаться бегством… Нет уж, моральные потери будут неприемлемыми, поэтому Аллен остался сидеть, и даже не соизволил лишний раз повернуть голову в направлении противников. Он и без того составил о них определенное мнение, причем сразу же, как вошел. Все же любой боец может очень многое сказать о потенциальном противнике даже по тому, как тот двигается. Надо сказать, то, что он увидел тогда, не впечатляло.

Все четверо парней были, разумеется, дворянами – зря, что ли, мечи у поясов? Простолюдинам такое украшение в городе не положено, да и не по карману оно большинству. Однако, помимо невеликого возраста, они еще и очень заметно отличались от Аллена внешне. Помельче, тоньше в кости, темноволосые… Явно не из старых родов, а те, чьи предки выслужили дворянство позже. Само по себе это не говорит о людях ни хорошо, ни плохо, и никаких особых чувств по отношению к разной высоте генеалогического древа Аллен не испытывал, вот только два важных обстоятельства имелись. Во-первых, они были мельче него, и, соответственно, уступали физически, а во-вторых, их роды наверняка имели меньшую традицию войн. Как бы хорошо их ни учили, но арсенал приемов у них при прочих равных бедней. Впрочем, это пока были домыслы, которые еще предстояло проверить.

Шли они не таясь, поэтому барону не составляло труда контролировать дистанцию. И от удара в ухо он тоже уклонился – слух в бою не менее важен, чем зрение, особенно когда противник уверен, что ты его не видишь. Уклонился и, когда мальчишка, увлеченный собственной инерцией, чуть завалился на него, ввинтил тому кулак под ребра. Дворянчик пискнул что-то неразборчивое и сложился пополам, а Аллен с разворота метнул в лицо второму кружку с вином. Попал, что характерно, притом, что на такую удачу не рассчитывал. Брызнули во все стороны черепки, с воплем схватился за лицо пострадавший, на пол потекла красная жидкость, то ли вино, то ли оно же, но с кровью. Двое уцелевших дворянчиков отскочили назад – только что они были в большинстве, а сейчас, буквально за секунду, их преимущество растаяло, как дым. Барон между тем соизволил таки подняться, шагнул вперед, рядом, плечом к плечу, встал Элтон.

– Ну что, дети, будем играть в игры, или вы пойдете отсюда? – вежливо поинтересовался целитель, выразительно разминая кулак.

Их противники выдали в ответ нечто явно нелицеприятное, но при этом неразборчивое. За мечи они, кстати, хвататься не спешили – хватило мозгов понять, что не стоит связываться с противниками, на голову их превосходящими.

– Я так и думал, – Элтон широко улыбнулся. – Забирайте своих и оставьте нас в покое.

Скорее всего, на этом все и закончилось бы, поскольку обе стороны не имели желания продолжать драку, однако в этот момент решил, наконец, вмешаться вышибала. Это было глупо, однако сработали инстинкт цепного пса и, опять же, восприятие «свой-чужой». Во всяком случае, эта груда мускулов решительно двинулась в сторону Аллена со товарищи.

– Этот мой! – азартно сверкнула глазами Селеста, прыжком выбираясь из-за стола. Аллен пожал плечами и шагнул в сторону, пропуская даму. Хочет заработать шишек – вперед и с песней, а он заодно посмотрит на нее в деле.

Посмотреть, как оказалось, было на что. Селеста быстрым и каким-то размазанным движением скользнула навстречу вышибале и с молодецким воплем, крутанувшись на пятке, с разворота впечатала правую ногу в грудь не ожидавшего от дамы такой прыти мужчине. Тот лишь всхлипнул, когда его ноги оторвались от пола, и, пролетев два шага, с размаху обрушился спиной на некстати подвернувшийся стол. Грохот вышел знатный, будто кто-то со всего размаху ударил в барабан.

– Неплохо, – улыбнулся Аллен.

– Я старалась…

Судя по голосу, Селеста была весьма довольна собой, и барон хотел было выдать какой-нибудь комплимент поприличнее, но, пока рылся в памяти, ситуация резко изменилась. Хлопнула дверь, и сиплый голос произнес:

– Та-ак!

Поразительно, но тот, кто произнес это, ухитрился вместить в одно короткое слово массу чувств. Тут и чувство собственной значимости, присущее людям, умеющим командовать, и легкая брезгливость от увиденного, и недовольство тем, что его отрывают от дел, и многое-многое другое. Еще более поразительно, что таким богатством интонаций мог похвастаться человек, носящий всего-то две серебряные нашивки на груди, сиречь десятник городской стражи. Он стоял у входа, без интереса наблюдая за результатами побоища, а два лба за его спиной, видимо, подчиненные, изображали группу поддержки, без особого, правда, энтузиазма.

– И что здесь происходит, кто-нибудь мне объяснит?