Слова Линка внезапно проняли нас обоих одновременно. Предки Нарциссы и Дельфии нажили состояние на разведении рабов. Они покупали женщин, оплодотворяли их и продавали детей.
Я подумала о дочери и племяннице, о том, насколько я люблю их, и мне сделалось тошно. Смогла бы я жить, если бы моих девочек продали?
– С тобой все в порядке? – спросил Линк.
– Да, но мне не по себе. Неудивительно, что духи все еще здесь. Они до сих пор жаждут найти своих любимых. Но, Линк, почему именно ты можешь их чувствовать? Я не ощущаю в тебе экстрасенсорных способностей.
– Здоров, заболеваний не обнаружено, – прокряхтел он, садясь на корточки, чтобы проверить нижний ящик. – Возможно, я прихожусь родственником кому-то из рабов, если не всем.
Я улыбнулась.
– Не похоже, что ты только что сошел с невольничьего корабля. У тебя кожа того же оттенка, как у моего мужа, когда он загорит. Должно быть, в роду была белая бабушка.
– Или дедушка, – сказал он, вставая и вручая мне старинную фотографию. Я посветила на снимок.
На заднем плане виднелся кирпичный дом, в котором мы сейчас находились. Впереди стояли высокий, белый, пожилой мужчина и четыре темнокожие женщины. Их окружали приблизительно дюжина светлокожих детишек.
– Думаю, Дельфия пошла в своего предка, – заметила я. – Он не хотел тратиться на…
Я посмотрела на Линка.
– На осеменителя?
– Подходящее название.
– Поэтому хозяин делал трудную работу сам, – закончил мысль Линк.
Я оглянулась на шкафы.
– Думаешь, здесь прописаны твои родственники? Это объяснило бы, почему духи рабов стекаются к тебе.
– Ничего не знаю о своих предках, – признался Линк. – К моим родителям в гости заходили только сослуживцы. Мама как-то упомянула, что у нее есть сестра, но я никогда не видел тетку. И никогда не слышал, чтобы отец говорил о своих родных.
В его словах чувствовалась печаль, хотя в голосе не звучало жалости к себе.
– Сожалею, – сказала я, протягивая руку к его сердцу. Хотелось успокоить Линка и попытаться излечить его боль.
– Знаешь, какой самый лучший способ заставить меня забыть?
Я тронула Линка, и его мысли помчались по моей руке. Я живо увидела нас двоих в одной постели, я сверху, чулки сняты, застежка на комбинации расстегнута.
Я отскочила как ошпаренная.
– У тебя извращенный ум, – припечатала я.
– Значит, ты лгала о неспособности читать мысли?
Секунду я лишь недоуменно моргала, а затем снова прикоснулась к широкой груди.
– Подумай о чем-то еще. Не о сексе. Подумай о первом школьном классе.
Я закрыла глаза и увидела его.
– Богатый, – отметила я. – Ты в униформе, это частная школа. Ты хороший ученик. Очень умный. И популярный. Все дети тебя любят.
Убрала ладонь с его груди и взяла Линка за руку.
– Подумай о чем-нибудь еще.
Интересно, мне удалось прочитать его мысли лишь благодаря прикосновению к сердцу?
– Ты считаешь, что я должна вернуться домой. Опасаешься, что мне причинят боль. Думаешь, что нужно вызвать полицию: пусть копы обыщут весь этот дом в поисках твоего сына.
Линк посмотрел на меня без улыбки, поднял палец, и я тронула кончик.
– Ты думаешь… – я отдернула руку. – Я же предупреждала – никакого секса.
– Не могу удержаться, – усмехнулся он. – Все эти воздушные кусачие леди, да и ты почти обнажена…
Я отошла от озабоченного мужчины. Довольно и того, что я могу улавливать намерения Линка по глазам, но при прикосновении его мысли читаются чересчур четко, вплоть до деталей и оттенков.
– Становится холодно. Давай поднимемся наверх, ляжем спать, а завтра…
– Придем сюда и выясним, что кто-то унес все папки? Нет спасибо. Дарси, детка, мы заберем документы сегодня же ночью.
Я не смогла сдержать стон. День выдался на редкость тяжелым, я жутко хотела наконец завалиться спать. Мне требовалось время обдумать все, что я узнала и увидела, и хотя бы час на медитацию, чтобы проверить местонахождение своей семьи.
Не было нужды трогать Линка, чтобы понять, о чем он думает. Призраки на улице, кружащие вокруг старых рабских бараков, могут быть духами его предков. Его семьи. И он прав – папки могут исчезнуть. Линк сломал дверь, так что теперь любой, кто спустится в подвал, увидит, что в комнату вломились и устроили обыск. В подвале нет печи, но наверху достаточно каминов, в которых можно сжечь эти старые бумаги. А если документы будут уничтожены, смогут ли духи рабов когда-нибудь обрести покой?
– Хорошо, – устало согласилась я, – говори, что делать.
– Пусть твои приятели найдут для нас тележку. И да, можешь убедиться, что все в доме спят?
Я кивнула, что могу. До моего приезда сюда я верила, что способна сделать много чего. После событий в Коннектикуте и причитаний отца о моих замечательных способностях, я всерьез поверила в себя. Правда, мне пока не удается найти мужа и его сестру, но я всегда чувствовала, что это просто вопрос времени.
Я добралась до кровати лишь в пять часов утра. Линк вышел из подвала на поиски тележки, но, к сожалению, дверь захлопнулась с внешней стороны. Вскрывать ее без инструментов пришлось бы слишком долго. Разбитое окно стало единственным путем к документам и ко мне. В результате Линк заставил меня бегать туда-сюда по темному, сырому, вонючему, обветшалому коридору со стопками папок в руках.
Должна признать, Линк ловко обращается с техникой. В одной из кладовок он нашел веревку и старый металлический поднос. После небольшой подгонки соорудил своего рода лебедку вокруг металлического каркаса сломанного подвального окна. Я бежала по коридору, хватала бумаги, бежала обратно, складывала груз на поднос, и Линк подтягивал его наверх.
Он собирал документы в найденную у стены дома большую садовую тележку, а когда она заполнялась доверху, отвозил добычу в мавзолей.
К тому времени, как мы управились, я совершено выдохлась. Поставила четыре опустевших ящика перед сломанной дверью кабинета и побежала по коридору. Мне пришлось развить приличную скорость, чтобы не замерзнуть – казалось, в подвале с каждой минутой становилось все холоднее. Линк наклонился через окно, я подпрыгнула, и он поймал меня за руки. Самое смешное, что, вытягивая меня наверх, Линк отправил мне изображение: мы вместе, он зубами стягивает с меня комбинацию.
– Я все расскажу мужу, и он тебя побьет, – пообещала я, оказавшись снаружи.
Линк рассмеялся. Я подняла валявшийся около окна розовый костюм и надела его.
Еще днем я выяснила, что на большинстве окон и дверей стоит система сигнализации, поэтому решила дождаться прихода кухонной прислуги – хоть у меня уже не было энергии на Истинное Убеждение – но тут мое внимание привлекла маленькая боковая дверь. Запертая, но большой сегмент у основания казался прибитым неровно. Я прикоснулась к фанере, и та сдвинулась. Линк без труда убрал панель, и я проникла в дом. Нетрудно догадаться, что кто-то усовершенствовал дверь таким образом, чтобы люди могли входить и выходить, не поднимая тревогу. Вопрос в другом: эту болтающуюся фанерку оставили так для меня или для кого-то еще? А если для меня, то это работа человека или призрака?
