Читаем без скачивания Операция «Антитеррор» - Сергей Самаров

Она без смеха хохотнула и сказала:

– Поехали.

Джабраил довез их с Исмаилом до кольцевой дорожной развязки около мебельной фабрики. Высадил, как и попросила Гаврош, на троллейбусной остановке. Оттуда они пошли напрямую через сосновый бор, в синюю черноту по узкой тропе среди рыхлых и невысоких еще сугробов. Сам Джабраил в лагерь так и не попал, хотя рассчитывал посмотреть, где и как устроились боевики. А теперь предстояло этот лагерь найти самостоятельно, основываясь только на вчерашнем рассказе Али и на карте, которую он хорошо запомнил.

Легче всего было бы оставить машину где-нибудь неподалеку от мебельной фабрики – стоянка там есть – и пройти самому через лес пешком, авось да не заплутает. Но дорогу узнать так и так было необходимо, как велел Муса. Возможно, и дорога, и сам лагерь еще понадобятся им в ходе операции. Приходилось искать.

Добравшись до поселка, он проехал почти до самого берега водохранилища, посмотрел на рыбаков, во множестве рассевшихся на льду – дурное, как считал Джабраил, занятие, – потом свернул направо и нашел только единственную уходящую в сосновый бор дорогу. Очевидно, именно она была изображена на карте. Другого пути не видно, разве что следовало свернуть не у самого водохранилища, а раньше. Но ничего, никогда не поздно вернуться и поискать заново.

Оказалось, что выбор был правильным. Меньше чем через десять минут он увидел лагерь. Машины здесь проезжали, но, очевидно, редко. И, если судить по следам, только грузовики. Должно быть, подвозили к лагерю строительные материалы.

Остановившись среди деревьев, он несколько минут изучал здания за высоким забором в бинокль. Всю территорию видно не было, но рядом с воротами забор был сделан из сетки-рабицы. Это какой-то обзор давало. Так никого и не обнаружив, он решил ехать наудачу. Если Гаврош там, то отвезет ее к Мусе. Если ее нет, то отвезет Али.

У ворот Джабраил несколько раз длинно просигналил.

Почти сразу показался человек. Чеченец в строительной робе. Сам Джабраил никогда и нигде не работал в свои годы – только воевал – и любую строительную робу презирал точно так же, как и самих строителей – таким воспитал его Муса.

– Кого надо? – спросил строитель и лениво, словно только что проснулся, потянулся всем телом.

– Открывай, – не терпящим возражений голосом сказал Джабраил.

Строитель пожал плечами и потрогал руками тяжелый навесной замок.

– Надо ключи поискать.

– Тогда позови Гавроша или Али.

Это подействовало лучше.

– Сейчас.

Но Али тут как раз лично появился на крыльце самого крупного из корпусов. Машину узнал и пошел к воротам. Джабраил вышел ему навстречу.

Калитка вообще оказалась незакрытой.

– Привет, Али. Гаврош здесь?

– Еще затемно уехала.

– Тогда ты собирайся. Муса зовет.

Али оглянулся на корпус:

– Ладно. Только переоденусь. Ты зайди, посмотри, как мы живем.

– В другой раз. Времени мало, – сказал Джабраил, но тут же и пожалел о сказанном. Надо было посмотреть корпуса. Но уже поздно брать назад слово.

– Как хочешь... Я быстро.

Али вернулся в самом деле быстро.

Джабраил развернул машину на одном месте, удивив Али этой способностью маленького джипа, и выехал на дорогу.

– Вы сами-то здесь ездите? – спросил.

– А мы не ездим. Грузовик пару раз приезжал отсюда. А мы пешком через «зеленку».

Али по военной привычке назвал городской сосновый бор «зеленкой». Это слово пришло к ним от российских солдат. Именно они так называют любой лес в районе боевых действий. Очевидно, потому что слово «лес» у них ассоциируется с чем-то приятным, с отдыхом, с грибами и травой, а «зеленка» – пахнущее госпиталем слово – предвещает засаду, если ты идешь в стороне, или заминированный участок, если ты сам идешь через нее и не знаешь карту минных полей.

– Рыбаков видел? – спросил Джабраил.

– Мудаков? Вижу каждый день... – усмехнулся Али. – Они и ночуют на льду. Палатки ставят и сидят...

– А у плотины тоже?

– Везде сидят.

– Не знаешь, как здесь с течением?

– Наверное, к плотине сильнее. И все туда сносит. Из водохранилища для воды один выход, на шлюз. Рядом со шлюзом из-за течения не замерзает.

– Сходил бы на лед как-нибудь. Познакомился с рыбаками, поговорил...

Али уловил сразу:

– Можно. Возьму бутылочку, приглашу в лагерь.

Хорошо парень соображает.

– Такого подыщи, чтобы с палаткой был. И чтобы на тебя его одежда полезла.

– Ага...

Они выехали из поселка, свернули налево, в сторону центра города. Джабраил чуть добавил скорость и тут же заметил, как от стоящей в полусотне метров впереди машины отошел мент с белым ремнем и с белыми крагами на руках, посмотрел в их сторону и провел перед собой жезлом – приказ взять вправо и остановиться. Джабраил включил сигнал правого поворота и тут увидел за машиной еще трех ментов. Только это уже были не вечно замерзшие и сшибающие деньги парни из ГИБДД, а крутые ребята в бронежилетах, под мышками висели коротко-ствольные автоматы – нарвались на ОМОН.

– Я с оружием, – коротко сказал Джабраил.

– Я тоже, – мрачно ответил Али.

– Если попробуем оторваться, то будут стрелять по колесам. Не успеем, потеряем преимущество. Лучше сразу – неожиданно...

– На хрен надо отрываться... Лучше самим...

Джабраил расстегнул куртку и наполовину освободил из кобуры тяжелый «ОЦ-22». Ему по душе пришлась эта «машинка», взятая три года назад после уничтожения штаба какой-то части под Бамутом. Удобнее, чем «узи», очередь более четкая, не дает такого разброса. Тогда кто-то сказал, что это оружие российского спецназа. Что ж, отряды Хаттаба тоже считаются спецназом. Только чеченским. И им тоже полагается специальное оружие.

Джип встал в десятке метров впереди машины, за которой стояли менты. Джабраил распахнул дверцу, но выходить не стал, дожидался, посматривая в зеркало заднего вида. Али тоже потянул на себя ручку двери, но саму дверь не открыл, чтобы не привлечь внимания ментов раньше времени.

Двое омоновцев и дорожный инспектор приближались. Один остался сидеть на капоте своей машины, держа автомат на коленях. Осталось метров пять, когда Джабраил улыбнулся, как оскалился, блеснув ослепительно белыми зубами, и сказал коротко:

– Пора.

Они выскочили из машины одновременно.

Омоновцы не ожидали атаки в черте города. Автоматы у них так и были под мышками. Дорожный инспектор вообще без автомата. И спрятаться им на чистой дороге было некуда.

Али поднял «ТТ» с глушителем и почти без прицела выстрелил. «ТТ» не признает авторитета бронежилетов. Ближний омоновец по инерции сделал шаг вперед, но пуля оставила его корпус на месте, и он упал на спину. Джабраил, заняв позицию «с колена», дал две короткие очереди, держа пистолет-пулемет двумя руками. «ОЦ-22» обладает большей останавливающей силой в сравнении с «ТТ», но не так легко расправляется с бронежилетом. Второй омоновец и дорожный инспектор упали. С инспектором было покончено, но омоновец оказался хорошо подготовленным, он успел перекатиться, пули третьей очереди Джабраила только срикошетили под острым углом от мерзлого асфальта, и тут же омоновец сам дал короткую хлесткую очередь. Все три пули угодили Джабраилу в голову.

Али этого омоновца за машиной не видел, он выстрелил в того, кто остался у своей «жучки» и уже занимал позицию для стрельбы. И тоже удачно попал. Целился в живот, ниже подсумков с запасными рожками, но омоновец предпочитал, как и Джабраил, стрелять «с колена». Он как раз приседал, и пуля попала ему в лицо. Али услышал еще одну очередь омоновца с другой стороны машины. Зашипели, спускаясь, колеса джипа, взлетели фонтанчики снега в соседнем сугробе. Значит, стреляли уже по ногам Али, рикошетом от дороги. Значит, Джабраил, оставшийся тоже по другую сторону – на одной линии с омоновцем, – уже не может прикрыть друга. И Али понял, что в данной ситуации у него только один путь, – и он перепрыгнул через сугроб, пока машина скрывала его, и в несколько секунд преодолел расстояние до ближайшего угла. Следующая очередь все же догнала беглеца и задела его в плечо, Али словно бы споткнулся от подтолкнувшего его удара, но тут же выпрямился и скрылся во дворе, на бегу пряча пистолет под куртку.

2

Я позвонил Асафьеву сразу, как только отъехал от дома Сабировой. И после каждого слова сильно хохотал, чем несколько обидел майора. Должно быть, мой хохот был простой реакцией на бессонную ночь и на недавнее нервное напряжение, но фээсбэшник этого не понял.

– И как теперь прибор прикажешь списывать? – возмущенно поинтересовался он. – Восемьсот баксов стоит! Восемьсот...

– Будете, сударь мой, высчитывать по двадцать процентов из ежемесячного рациона кота. За злонамеренную порчу государственного имущества.

Асафьеву было не до шуток.

– Ты сейчас куда?

– К Лоскуткову.

– Что интересное будет, сообщи...

Курам на смех – ни Асафьев Лоскуткову, ни Лоскутков Асафьеву никогда не звонят. Просят меня выяснять новости и передавать. Если бы жизнь наша была устроена честно, то есть так, как и должна быть устроена нормальная жизнь – сколько сделал, за столько и получи, – то мне давно пора бы за исполнение обязанностей телефонного диспетчера плату требовать...