обвинить кого угодно, даже того же Виноградова в своих неудачах, но орлы доложили, что тот сам пострадал, когда покидал имение. Его лошадь подвернула ногу, и тому пришлось пешим ходом добираться в деревеньку, и уж оттуда двигаться на железнодорожную станцию.
Впервые Аркадий Иванович пришёл к выводу, что совершенно зря подозревал человека. Случайности, конечно, не случайны, но почему-то Виноградов вызывал у него скорее симпатию, чем подозрения.
Обделённый родовой силой, он старался ради рода, как когда-то сам Аркадий Иванович. Такие трудяги часто недооценены клановой системой из-за культа личной силы, что царил повсеместно в империи.
Однако личные проблемы занимали Крысина гораздо больше, чем проблемы какого-то аристократа. А потому к вечеру третьего дня в Хмарево прибыл специалист по проклятиям из Министерства обороны.
Молодой специалист только после академии подавал большие надежды и был лоялен при выполнении личных просьб руководства.
Бывший студент чуть ли не землю носом рыл, выискивая причины травматизма. Про землю было не фигурально, а вполне реально, ибо он смог отыскать даже следы коряво установленного проклятия племянника Крысина. Чего сам Аркадий Иванович уж точно не ожидал. К обеду следующего дня парень с красными от недосыпа глазами пришёл с отчётом.
Третья чашка кофе исчезала в глубинах организма специалиста по проклятиям, но Крысин его не торопил. Свои люди доложили, что парень отработал на совесть, поэтому простую человеческую слабость в виде кофе ему можно было простить.
Наконец, Аркадий Иванович услышал заключение специалиста, и оно было неутешительным.
— Ваше благородие, мы наблюдаем случай, не побоюсь этого слова, уникальный, — парень вынул лист бумаги с топографической картой и очерченными границами земель Комариных. — На этих землях явно в наличии некая энергетическая аномалия. Более того, она божественного плана. В течение суток я проводил эксперименты, замерял всплески энергетического поля для безродных специалистов и для имеющих покровителя. Результат ошеломительный, — парень жестикулировал, нервно поправляя круглые очки на носу, — Местный покровитель земель фактически изгоняет со своей территории всех, не почитающих его. Вернее, доходчиво на примерах объясняет, что им здесь не рады.
— Уважаемый, — Крысин даже не пытался быть вежливым, раздражаясь с каждой минутой всё больше, — эту информацию я знал и без вас! Скажите мне что-то такое, чтобы оправдало стоимость ваших услуг.
— Хорошо. В этом месте за последние две недели провели три ритуала жертвоприношения, что запустило цепную реакцию. Фактически, земли этого рода сейчас находятся на первом этапе консервации. Если в течение полугода не появится легитимный кровный наследник, то местный Бог-покровитель начнёт действовать ещё более радикально. Скорее всего, он начнёт убивать всех неугодных.
— Но… Это же война родов! — у Крысина задергался левый глаз от новостей. — У других родов такого не было при поглощении чужих земель.
— Кто Бог-покровитель этих земель?
— Да какая разница кто? — взвизгнул Аркадий Иванович.
— Большая, — отрезал специалист по проклятиям. — Забрать земли у какого-нибудь бога-растения или мелкого животного — это одно, могут высохнуть деревья этого вида, могут быть нашествия грызунов или засилие лягушек, но если кто-то решил подмять под себя земли Богов-хищников, то тут тотемные звери вполне могут устроить кровавый марш по захватчикам. Особенно, если Бог обратит внимание на, скажем так, несправедливость претензий.
Аркадий Иванович крепко задумался. Десять лет он изводил под корень никому не нужный род, наконец, добился своего, и тут ему рассказывают, что Бог-покровитель может обидеться и начать мстить? Да какое вообще кому дело до этих Богов? Они же не вмешиваются в жизнь людей. Где он был этот Бог, когда вырезали весь его род? И что, самое главное, теперь делать? Где найти кровного родственника Комариных, чтобы использовать как марионетку?
А тем временем удивлённый возглас отвлёк Аркадия Ивановича от тяжких дум, чем ещё больше его разозлил. Специалист по проклятиям, не стесняясь, пил очередную чашку кофе и читал газету не первой свежести.
— Вы ещё здесь? — рявкнул Крысин, — аудиенция окончена!
Бывший студент аккуратно отставил чашку и сложил газету, оставив на виду одну четверть. Он не суетился, а наоборот будто стал строже и спокойней.
— Кажется, я понял, о каком роде идёт речь, — газета упала на столик, — желаю удачи в войне с Богом комаров!
Парень ехидно улыбнулся и чуть неуверенной походкой ушёл, забрав с собой все выкладки, а Аркадий Иванович обратил внимание на брошенную газету, где посреди первой полосы «Имперского вестника» было объявление о вознаграждении за любую информацию о бароне Михаиле Юрьевиче Комарине.
— Да какого х**, во имя Крысы! Что происходит?
Стоило произнести восхваление собственного покровителя, как в животе у Аркадия Ивановича резко забурлило, и ему пришлось срочно покинуть трапезную.
* * *
Домой я попал без происшествий. Душ и плотный обед решительно улучшили моё настроение. Количество кровников растёт, два накопителя исправно работают, и даже Имяул облюбовала себе место на соседней подушке. Кошечка везде топала за мной с важным видом. Когда она успела ураганом пронестись по особняку, я не знаю, но в очередной раз появившись, мордашка её была в крови. Я всполошился.
— Что с тобой? Ты ранена?
— Имяул хор-р-р-рошо! Она еула мяулину! — и кошечка с осоловелым взглядом облизнулась.
— Тильда, загляни ко мне в кабинет, пожалуйста, — позвал я подругу. — У меня тут… — я даже не знал, как назвать Имяул. Она и не питомец, и не зверушка, и не гость… Она… —… ребёнок тут у меня появился.
По обратной связи пришла волна молчаливого изумления. Да чтоб у Тильды слов не хватило? Быть того не может. Спустя секунду в кабинет влетела подруга, и я несколько завис, не реагируя на посторонние раздражители. А всё потому, что девушка сейчас была одета… О, нет! Она была раздета… И снова нет. На ней было платье странного кроя, если крой там вообще был. Слои полупрозрачной ткани разных оттенков, вышивка, цепочки в самых неожиданных местах… В чём-то подобном в нашем мире ходили женщины барханцев. У тех считалось, что чем сильнее воительница, тем более открытым может быть наряд. У меня чуть слюна не закапала, а уж про реакцию в штанах и говорить не буду.
— Ты шикарна и неподражаема! — с искренним восхищением произнёс, глядя на подругу. Та даже покрутилась на месте, наслаждаясь достигнутым эффектом. — На выставке взгляды всех мужчин будут прикованы к тебе, а не к цветам!
— Что за выставка? — тут же среагировала Тильда на новые вводные. — Стоп, не переводи тему! Что за ребёнок?
Я позвал Имяул, и та завозилась под шторой, высунув измазанную в малине мордочку.
На лице Тильды мелькал калейдоскоп эмоций: восторг, опаска, удивление и, наконец, осознание размера неприятностей. Она осторожно присела на корточки у кошечки и дала себя обнюхать. У крохи от удивления глаза стали огромным и круглыми как блюдца. Через несколько секунд Имяул уже сидела на руках Матильды и урчала от ласки.
— Я не знаю ни одного человека, к которому бы эрги были так неравнодушны, кроме тебя, — Тильда уселась в кресло напротив стола и, не глядя мне в глаза, продолжала гладить кошечку. — Я, Лана… Теперь Имяул. Ты же понимаешь, что так не бывает?
Я кивнул, не желая развивать эту тему. Особенно после упоминания Ланы.
— Я просто всегда лез не в своё дело, вот и результат.
— Не понимаешь, — вздохнула подруга, — макры, которые в этом мире добываются с тварей изнанки, — это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Этап, на котором застревает девяносто девять процентов всех существ в своём развитии. Меньше процента перешагивает этот барьер и становятся эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты… — она ткнула в меня пальцем, — ты же изначально ко всем нам относился как к разумным, как к равным. Ты до-го-ва-ри-вал-ся! И этим дал нам всем толчок к развитию, осмыслению и осознанию себя. Почему, ты думаешь, после твоей смерти твари изнанки под предводительством эргов пошли войной на инквизиторов? Потому что спали печати? Не-е-ет! Потому что в тебе есть что-то этакое, близкое нам. Я за двести лет не разобралась, что именно. Но эрги… Эрги тебя чувствую и идут к тебе сквозь миры и пространства. Хочешь угадаю, как эта малышка оказалась у тебя? — я заинтересованно кивнул, переваривая услышанное. — Где-то произошел природный прорыв, и чуть ли не тебе под ноги вывалилось это чудо.
— Не совсем так, но суть близка, —
