Читаем без скачивания Тюрьма особого назначения - Валерий Горшков

Ладно, начнем с Бранденбургских ворот и рейхстага. — Дверь за Марковым захлопнулась, оставив журналистку в номере, где, судя по табличке на стене, во время своего пребывания в Западном Берлине останавливались Джон Леннон и Жан-Поль Бельмондо.

— Господи, неужели мне это не снится? — прошептала Анжелика, шлепаясь на необъятную кровать с водяным матрацем, занимающую чуть ли не две трети спальни, и разглядывая изящные лепные фигурки амурчиков, улыбающихся ей с потолка. — Но даже если это сон, то как бы я хотела больше никогда в жизни не просыпаться!..

На следующий день, вопреки обещаниям Кирилла, экскурсия по бывшей и, согласно имеющимся планам правительства, будущей столице объединенной Германии, куда в скором времени должны будут переехать из Бонна все главные государственные учреждения, все-таки не состоялась. С самого раннего утра и до позднего вечера финансист из питерской мэрии был занят важными переговорами с западными банкирами о предоставлении городу многомиллионного кредита на очередные неотложные нужды. Но Анжелика, уже успевшая войти во вкус, делая дорогие покупки в магазинах центральной части Берлина, не очень об этом переживала. Впервые в жизни ей представился шанс посетить самые знаменитые в мире дома моды, чьи филиалы уютно разместились в запруженном туристами городе, а покупка роскошных туалетов — дело трудоемкое и нервное, так что лишь к исходу второго дня она могла с чувством выполненного долга сообщить вернувшемуся с переговоров усталому «папочке», что отпущенный ей лимит в пятнадцать тысяч долларов она превысила всего на какую-то сотню баксов, и то только из-за собственной арифметической ошибки. После произнесенных виноватым детским голоском слов извинения Анжелика стала распаковывать разложенные по всей комнате коробки и демонстрировать Кириллу Валерьевичу купленные ею роскошные наряды и аксессуары.

— И что, все пятнадцать тысяч — на одежду?! — несколько обескураженно, как показалось журналистке, спросил вальяжно расположившийся в кресле финансист. После утвердительно ответа Анжелики Марков глубокомысленно заявил:

— Да, на такие жертвы во имя красоты способны только женщины, — и поманил Анжелику пальцем. Одетый на ней кружевной пеньюар от Ив-Сен Лорана не мог скрыть отчетливо проступающих сквозь полупрозрачную ткань пленительных изгибов ее прелестной, изящной фигуры, и, когда она приблизилась, Кирилл Валерьевич крепко сжал ладонями ее упругие бедра.

— И все же ни одна из этих тряпок не стоит даже тысячной части оригинала, для украшения которого они предназначены... — хрипло прошептал он и, подняв не сопротивляющуюся «манекенщицу» на руки, понес ее в спальню, где бережно опустил на розовое атласное покрывало. Анжелика тихо засмеялась и, словно ласковая кошечка, потерлась своей нежной щечкой о приятно пахнущую дорогим одеколоном немного колючую щеку своего любовника. Впрочем, ей нравилось называть его иначе.

— Ты такой милый, папочка... Я так хочу сделать тебе что-нибудь приятное, что даже не знаю, с чего начать...

— Начни с поцелуя, — тихо прошептал Марков. Его учащающееся дыхание согревало шею Анжелики, а сильные, в выпуклых дорожках вен руки, проскользнув под полупрозрачную ткань, уже блуждали по упругим возвышенностям ее грудей. — А потом медленно, не торопясь, опускайся все ниже и ниже... О, как хорошо...

Когда, разгоряченные и уставшие, они лежали, обнимая друг друга, в сладостной неге, Марков вдруг неожиданно вспомнил, что через пятнадцать минут у входа в отель его будет ждать со своей фрау старый приятель Валентин Шульц, бывший ленинградец, эмигрировавший в Германию десять лет назад. Он пригласил Маркова с его дамой на ужин в один из лучших ресторанов города.

Вскочив с постели, Кирилл Валерьевич и Анжелика, смеясь, побежали в душ.

Вечер в «Паласе» был великолепен! Изысканная кухня, услужливые официанты и роскошный интерьер в сочетании с симпатичными собеседниками и непринужденным разговором оставили у Анжелики самые приятные впечатления.

Когда удачливая журналистка и ее «спонсор» вернулись на такси к себе в «Рэдиссон», часы над входом показывали четвертый час ночи.

Проснувшись в двенадцать часов утра, Анжелика и Кирилл Валерьевич в сопровождении спорящих о неизбежном падении в ближайшее время курса доллара двух членов питерской «делегации» отправились на международный автомобильный салон, так как один из высоких чинов города на Неве хотел прицениться к только что появившейся в свободной продаже новой модели джипа «ниссан-террано». В Петербурге за этот сверкающий никелем внедорожник просили слишком уж неприличную сумму. Поэтому «экономным» делегатом было принято решение о покупке данной модели непосредственно в Европе, где она стоила значительно дешевле. В Питере ее можно будет перепродать с колоссальной выгодой.

Увлекшись созерцанием сотен представленных на выставке марок автомобилей, Кирилл Валерьевич и не заметил, как потерял из виду Анжелику. Он огляделся по сторонам и, не обнаружив ее, стал один за другим обходить офисы, в которых разноголосые, с иголочки одетые менеджеры автоконцернов при помощи длинноногих девушек в бикини расхваливали перед состоятельными посетителями свой сверкающий четырехколесный товар.

Анжелику он нашел в дальнем крыле гигантского павильона. Она стояла перед стендами компании «Мерседес» и как завороженная смотрела на новое немецкое чудо — ярко-красный двухместный автомобиль спортивного типа с черными кожаными сиденьями, янтарной панелью и большим, занимающим почти всю переднюю решетку капота традиционным значком концерна «Мерседес».

— Нравится? — Кирилл Валерьевич подошел к Анжелике и обнял ее за плечи.

— Красивая игрушка, правда?

— Правда, — грустно вздохнула девушка, все еще не отрывая глаз от роскошного автомобиля. — И цена, наверное, не менее симпатичная.

— Это уж наверняка! — согласился финансист, увлекая журналистку за собой, к выходу из автосалона. — Новое всегда стоит дорого.

— У нас в Питере наверняка такой красавицы еще не видели, — предположила Анжелика, заглядывая в лицо Маркова, задумчиво улыбавшегося каким-то своим мыслям.

— Есть одна... — чуть помедлив, кивнул Кирилл Валерьевич. — Только черная.

— И кому принадлежит? — с заметным интересом и толикой зависти поинтересовалась девушка.

— Жене одного банкира, — отмахнулся Кирилл Валерьевич, словно речь шла о чем-то не стоящем его внимания. — Пойдем, нас, наверное, уже заждались господа делегаты...

На следующее утро Анжелика и три властных чиновника городской администрации города на Неве покинули гостеприимный Берлин и рейсом отечественного «Аэрофлота» вернулись обратно в Санкт-Петербург. Покидая самолет, журналистка вдруг неожиданно что-то вспомнила и, остановив Кирилла прямо на трапе, несколько обескураженно напомнила:

— Папочка, а где же обещанный мне материал о форуме? Главный съест меня, если я не положу ему на стол эту статью!

— Чуть не забыл, — хлопнул себя по лбу Марков, многозначительным движением глаз указавший на находящийся в его правой руке вместительный черный кейс. — Не волнуйся, она здесь. В машине я тебе отдам.

— Как ты все успеваешь? — покачала головой Анжелика. — На тебя что, целая канцелярия работает, да?

— Что-то вроде того, — усмехнулся финансист, беря девушку за руку. — Ты за меня не волнуйся, принцесса, я в полном порядке. А раз ты со мной, значит, и у тебя все тоже будет в порядке.

Три делегата и журналистка, пройдя таможенный и паспортный контроль и выйдя из здания аэропорта, сели в поджидавшие их две зеленых «вольво» и помчались по запруженному автомобилями шоссе в сторону города. Кирилл Валерьевич открыл кейс и протянул Анжелике стопочку распечатанных на лазерном принтере листов. Она бегло пробежала глазами написанную неизвестным автором статью и убрала ее в свой тонкий деловой портфельчик для бумаг. Статья получилась что надо, главный, без всяких сомнений, останется доволен материалом — в этом Анжелика не сомневалась, — но вот моральный аспект дела смущал ее.

Впервые за свою недолгую карьеру журналистки ей придется сдавать в печать под своим именем результаты чужого труда.

Заметив, как помрачнело лицо журналистки, когда она спрятала в портфель переданную им статью, Кирилл Валерьевич обнял Анжелику за плечи и, прижав к себе, снисходительно сказал:

— Не волнуйся, детка, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и могу тебя заверить — с моей стороны это в первый и последний раз. И то лишь по той простой причине, что я не хотел во время поездки загружать тебя работой.

Должна же ты была по-настоящему отдохнуть. Хотя три дня — это, конечно, очень и очень мало. Ну, ничего, — заметно повеселевшим голосом добавил Марков, — через полгода, надеюсь, я уйду из мэрии, наконец-то займусь настоящим делом, и тогда мы с тобой рванем на какие-нибудь экзотические острова, недельки на две. Будем валяться под высокими кокосовыми пальмами с ледяным коктейлем в руке и соломинкой во рту!