Клоистер наклонился над столом. Кодекс лежал на нем, как обломок корабля после крушения. В параграфе, на который указывал кардинал, буквы почти стерлись, но их можно было разобрать. Он описывал искушение Иисуса в пустыне.
«АД ПОВСЮДУ».
Эта фраза набросилась на иезуита, как бешеная собака. Он поднял глаза и взглянул на кардинала. Все нити сплелись воедино, они связали его по рукам и ногам плотной и липкой паутиной страха. Он словно очутился в лабиринте с разбросанными во времени метками. Альберт не знал, куда приведет его этот лабиринт, но одно он знал точно: о совпадении не может быть и речи.
— Это еще не все, дорогой Альберт, — добавил Францик, с величайшей заботой перевернув несколько страниц. — Дальше приводится последний крик Иисуса на кресте: «Мой Бог, мой Бог, почему ты оставил меня?» И утверждается, что лишь тот, кто сможет раскрыть эту загадку, узнает истину. Одним словом, ключ — здесь. Я уверен. Но что окажется за дверью, которую он открывает?..
— Истина, — пробормотал Клоистер.
Он произнес это слово, обращаясь не к кардиналу, а к себе.
— Конечно, истина. Истина, которую ты обязан постичь. И я не знаю никого, кто справился бы с этим лучше тебя. А кроме того… — Кардинал осекся.
— Кроме того?.. — спросил Клоистер.
— Есть какая-то… логика во всем этом. Как будто что-то искало тебя. Я не хочу нести вздор или пугать тебя. Но я так чувствую. Что скажешь? Может быть, это болезненная игра разума, который клонится к закату?
— Нет, ваше преосвященство. У меня тоже возникло такое ощущение. Убежден, что-то ведет меня. Но почему именно меня?
— Не думаю, что кто-нибудь сможет ответить на твой вопрос. Кроме тебя самого. С Божьей помощью, конечно. Я верю в тебя, мой добрый Альберт.
— Надеюсь, что оправдаю ваше доверие. Мое сердце, моя душа задыхаются без истины.
13
Бостон
Мать Виктория ушла, убедившись, что Дэниел спит. Тяжелое дыхание старика перемежалось стонами и непроизвольными подергиваниями век и конечностей. Одри присела на стул, на котором до этого сидела монахиня. Она смотрела на Дэниела и его розу, и так продолжалось до тех пор, пока сон не сморил и ее. Она проснулась разбитая, хотя, казалось, никакой причины этому не было. Если ей снился кошмар, то она его не помнила. Убедившись, что Дэниел по-прежнему спит беспокойно, Одри вздохнула. Ее дух отказывался возвращаться к реальности. Возможно, ее душа предчувствовала нечто ускользающее от разума. Эта мысль заставила ее встать со стула и подойти к окну. Она вспомнила, что в это окно Джозеф смотрел в тот день, когда они познакомились. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
— Ог… ни.
Дэниел говорил во сне. Одри приблизилась к кровати и дотронулась до старика, желая его успокоить:
— Ш-ш-ш… Успокойся, Дэниел.
— Шары… желтые шары. Сладкая вата… Ребенок!
Дэниел улыбнулся во сне. Это была благодушная и детская улыбка, которая внезапно превратилась в гримасу ужаса.
— Нет… не ходи… Нет… Не-е-е-ет!
Старик проснулся. Его глаза, широко раскрытые и испуганные, смотрели на Одри, но не видели ее. Она вспомнила сцену из своего прошлого, в которой были и желтые шары, и сладкая вата, и маленький ребенок. Этот день остался в ее памяти навсегда. Одри смогла разобрать фразу «Не ходи». Он говорил это ребенку?
Одри схватила старика за руки и встряхнула его:
— Продолжай говорить, Дэниел, пожалуйста. Говори!
Старик недоуменно захлопал глазами. Он не понимал, о чем она. Одри почувствовала болезненное бессилие.
— Од… ри, ты делаешь мне… больно.
Она разжала пальцы и отпустила руки Дэниела, на которых остались красные отметины.
— Мне… снился… сон?
— Ты помнишь что-нибудь из своего сна?!
Одри задала бессмысленный вопрос, она понимала это. Дэниел покачал головой:
— Ты сер… дишься на меня?
Одри собрала последние остатки сил и, стараясь казаться спокойной, сказала:
— Я не сержусь. Не волнуйся, Дэниел. Все будет хорошо. Обещаю тебе.
— Правда?.. Ты в это… веришь, Одри?
— Да.
Дэниел улыбнулся. Но в его улыбке сквозила ирония. Сердце Одри снова лихорадочно заколотилось.
— Ты в самом деле думаешь, что все будет хорошо, Одри? В самом деле, да?
Улыбка переросла в злорадный хохот. Одри попалась на крючок. Именно тот, другой Дэниел говорил с ней сейчас. Может быть, и все это время. Откуда ей знать?
— Снова ты… — процедила она сквозь зубы. — Чего ты хочешь от меня?
— О, об этом ты узнаешь. В свое время. Пока лучше спросить, чего ты хочешь от меня.
— Я не понимаю тебя.
— Я сказал это тебе тогда, Одри. Я знаю то, что ты хочешь знать.
— И что именно я хочу знать?! — крикнула Одри в ярости.
Дэниел спрыгнул с кровати и прошелся по комнате, как преподаватель на уроке. Одри вновь встала у окна, чтобы быть как можно дальше от него.
— Правду о Юджине, Одри.
Услышав это имя, Одри почувствовала невыносимую боль. Когда она собралась с силами, чтобы говорить снова, ее голос дрожал и срывался:
— Ты не можешь знать того, что произошло с Юджином.
Одри все еще пыталась убедить себя, что Дэниел — телепат, проявляющийся в личности темного Дэниела. Следовательно, он мог знать об Одри и ее прошлом лишь то, что знала или помнила она сама. Но не более того. Из этого неизбежно вытекало, что Дэниел мог знать, кто такой Юджин, но не то, что произошло с ним.
— Ты думаешь, что мои способности, — сказал старик, изобразив сочувствие, — не позволяют мне знать то, чего ты не знаешь, не так ли? Ты ошибаешься, Одри.
— Только Бог может знать о том, что произошло с Юджином… Только Бог и дьявол.
— И кто, по-твоему, я?
— Ни тот ни другой. Поэтому я не верю тебе.
— Блаженны верующие, ибо они избраны! Ты же, напротив, принадлежишь к огромной когорте недоверчивых посредственностей, которым обязательно нужно увидеть, чтобы поверить.
Одри уже не осознавала, как сильно изменился Дэниел: эти ужимки, эти спорадические ссылки на Священное Писание. И все же она заметила нечто новое, что заставило ее волноваться. Этот Дэниел хотел доказать ей, что он не лжет. Однако психиатр была уверена в обратном. Поэтому она сказала:
— Докажи мне, что говоришь правду, и я поверю тебе.
Дэниел глубоко вздохнул. Одри видела, как его лицо преобразилось, как взгляд ужасного существа на мгновение уступил место доверчивым глазам Дэниела. Потом он резко схватил ее за левую руку, за запястье. Это произошло так внезапно, что Одри даже не пришло в голову сопротивляться. Указательным пальцем правой руки Дэниел начал выводить на ладони Одри слово, букву за буквой. Это было имя: «Карен».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
