Эмброуз стоял там, где я его оставил; казалось, он даже не заметил моего отсутствия. Не сказав ему ни слова, я направился к дому; вскоре кузен меня догнал.
— Ты не находишь, что лягушки в этом году начали петь слишком рано? — спросил я.
— Не здесь, — коротко бросил он, словно давая понять, что разговор окончен.
Я замолчал, ибо видел, как прямо на моих глазах меняется поведение кузена, становясь все более враждебным. Если бы я настаивал на продолжении разговора, то вызвал бы его раздражение, в результате чего кузен мог бы вообще указать мне на дверь, а мне этого не хотелось — хотя я с радостью покинул бы это зловещее место, долг обязывал меня довести задуманное до конца.
Вечер прошел в напряженном молчании; при первой же возможности я ушел в свою комнату. Интуиция подсказывала, что не стоит пока ходить в кабинет; поэтому, взяв вчерашнюю газету, купленную в Аркхеме, я устроился поудобнее и принялся читать. Как выяснилось, я принял не лучшее решение, поскольку на первой же странице, где печатались отклики читателей на редакторскую статью, я увидел письмо некоего господина, пожелавшего остаться неизвестным, который рассказывал об одной пожилой даме из Данвича, несколько раз за ночь просыпавшейся от криков со стороны фермы Джейсона Осборна. Как известно, Осборн был одним из пропавших; его тело было найдено зимой. Фермер исчез незадолго до моего приезда к Эмброузу; вскрытие показало, что тело подвергалось сильному перепаду температур, но не это было самым странным; выяснилось, что человек погиб в результате рваных ран на теле, словно кто-то терзал его плоть. Автор письма, выражавшийся не слишком литературно, уверял, что даму «никто не стал слушать», потому что «никто ей не поверил», и продолжал описывать, как она подошла к окну и стала всматриваться в ночную тьму, чтобы выяснить, что происходит у соседа, а потом решила, что крики доносятся «откуда-то со стороны, а может, вообще с неба».
Потрясающий рассказ, и вот почему. Во-первых, как сообщалось ранее, тело Осборна, равно как тела других погибших, носило следы ударов, словно «было сброшено с высоты»; во-вторых, опять Данвич; и наконец, мы получаем косвенное подтверждение единой структуры всей головоломки — от «инструкций» Элайджи Биллингтона и упоминаний некоей «твари, спустившейся с небес» до недавних событий в нашей усадьбе. Помимо того что это письмо давало мне возможность увидеть свет в конце туннеля, состоявшего из одних загадок, я внезапно почувствовал и другое — приближение угрозы, словно дом наблюдал за мной, выжидая удобного момента, чтобы нанести удар. Более того, все это некоторым образом повлияло на мое сознание: я больше не мог спать и просто лежал на кровати, слушая, как поют лягушки, как беспокойно ворочается во сне кузен, и еще что-то, какой-то глухой стук… что это? Словно где-то под землей, громко топая, бродит гигантское существо, и звук его шагов эхом отдается в небесах.
Лягушки заходились всю ночь; шум начал затихать только к утру, и даже тогда некоторые из них еще продолжали призывно квакать. Когда же я встал и оделся, то чувствовал себя усталым; и все же я ни на йоту не желал отступать от намеченного плана — съездить в Данвич.
Итак, сразу после завтрака я попросил кузена одолжить мне свою машину, уверяя, что мне совершенно необходимо съездить в Аркхем. Он с готовностью согласился; мне показалось, что он искренне обрадовался и даже стал почти любезен. Кузен не стал возражать и тогда, когда я поспешил добавить, что, возможно, задержусь на целый день. Эмброуз самолично проводил меня до машины, сказав, что я могу оставаться в Аркхеме столько, сколько пожелаю, и что его машина в моем полном распоряжении.
Несмотря на внезапность принятого решения, я уже четко определил свою первоначальную цель — это была миссис Бишоп, о которой мне поведал Эмброуз; я помнил ее слова: «Ньярлатхотеп» и «Йог-Сотот». Из бумаг Эмброуза, которые он позволил мне просмотреть, я знал дорогу к ее жилищу, которое сумел бы найти и без посторонней помощи. По словам кузена, эта женщина не только суеверна, но еще и хитра, но я был уверен, что найду способ повернуть нашу беседу так, что она сама выложит мне все, что знает.
Как я и предполагал, дорогу к миссис Бишоп я нашел легко. Низенький домик с грязно-белыми стенами; кривая калитка, на ней корявая надпись: «Бишоп». Решительно взойдя на крыльцо, я постучал.
— Войдите! — хрипло каркнули из-за двери.
Я вошел и, как и мой кузен, оказался в полутемной комнате. Старуха сидела в углу, держа на коленях огромного черного кота.
— Садись, незнакомец.
Я сел и, не называя себя, спросил:
— Миссис Бишоп, вы слышали, как поют лягушки в Биллингтонском лесу?
— Да, — хихикнув, ответила она. — Я слышала, как они кричат; я знаю, кого они зовут — Тех, Кто за Пределом.
— Вы знаете, о чем говорите, миссис Бишоп?
— Конечно знаю, и звуки эти знаю. Они зовут Хозяина. Я знала, что он вернется, когда в усадьбе поселился жилец. Хозяин ждет, давно ждет. Теперь он вернулся, и Они вернутся, и будут рвать и кромсать, и бог знает что еще. Я старая женщина, незнакомец, мне недолго осталось, но я не хочу умирать, как те. Кто ты, незнакомец? Почему задаешь эти вопросы? Ты один из Них?
— Я что, на кого-то похож? — вопросом на вопрос ответил я.
— Нет. Но Они могут принимать любую форму. — Ее насмешливый голос внезапно ослабел. — Пришло время появиться Хозяину — а ты пришел от него!
— Может, и от него, но я ему не служу, — быстро ответил я.
Она задумалась.
— Я ничего не сделала. Я не писала того письма. Это Лем Уэйтли написал, с ним и говори.
— Когда вы слышали голос Джейсона Осборна?
— Через десять ночей, как он исчез, а потом еще через двенадцать ночей, и еще за четыре ночи перед тем, как его нашли — так же, как и остальных; Они за всеми придут. Я его ясно слышала, вот как тебя, незнакомец, а я его голос хорошо знаю, я с Осборном всю жизнь бок о бок прожила.
— Что вы слышали?
— Сначала он вроде как пел — я таких слов отродясь не слыхала. Потом вроде молился. Он говорил на Их языке — этот язык не для смертных.
— Где же он был в это время?
— За Пределом. Он был за Пределом вместе с Ними; Они ждали, когда его можно будет сожрать.
— Но он не был съеден, миссис Бишоп. Его тело нашли.
— Ага, как же, — снова хихикнула она. — Им не всегда нужна плоть; иногда Им нужна душа, или что там у человека, когда он живет и живет, несмотря ни на что.
— Жизненная сила.
— Называй, как хочешь, незнакомец. Вот что им надо, этим дьяволам! Его нашли, Осборна то есть, говорили, он был в клочья изорван, и он был мертв. Они долго таскали его с собой, пока не насытились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
