Читаем без скачивания Белая женщина - Михаил Маковецкий

В настоящее время старший медбрат отделения пишет письмо от имени больной, которой вы однажды не дали сигарету, что вы раздели её, голую привязали к кровати, после чего вынули из влагалища бедняжки тампон, который она вставила туда по причине менструации. После того, как пострадавшая от вас беспомощная девушка подпишет письмо, написанное старшим медбратом и доктором Кереном, вас вызовут к главному медбрату. Беседа будет продолжаться в присутствии всех его заместителей. После пламенного трехчасового рассказа о том, как они содрогнулись, узнав о судьбе вынутого из влагалища тампона, вам будет предложено уволиться или дело будет передано для дальнейшего рассмотрения офицеру службы безопасности. Израиль Фельдман, конечно, развеет сексуальные грезы старшего медбрата, подписанные мстительной больной. Но кто может дать стопроцентную гарантию? Кстати, доктор Светлана в настоящее время делает педикюр вашей супруге Розе. Не делайте круглые глаза. Доктор Светлана работает бесплатно, она представилась учащийся курсов косметичек, который нуждается в практике. У меня, кстати, есть большая просьба. Когда увидите сексуальную оперативницу, играющую с вашими дочерьми в прятки на поцелуи, не ломайте ей шею.

— Я приложу максимум усилий, — коротко ответил Пятоев.

— Вот и хорошо, — сказал Итамар, — работайте спокойно. Ваша карьера извращенца будет развиваться сама по себе. От вас ничего не потребуется. У меня к вам лишь еще одна маленькая просьба. Перед тем, как вы согласитесь уволиться, мне бы хотелось, чтоб вы заплакали. Слезы придадут вашему увольнению достоверность и порадуют всех свидетелей ваших сексуальных свершений.

После чего Итамар Каплан выразил уверенность в плодотворном для обеих сторон сотрудничестве. Закончив беседу, он встал и раскланялся. Спасибо, что ручку не поцеловал. Служба в БАШАКе, куда он перешёл из полиции, на его профессорские манеры не повлияла.

После его ухода повисла длительная пауза, которую нарушил Пятоев — А вот плакать я не буду!

— Будешь, — сказал я, — скажи спасибо, что тебя не заставляют петь песню высокого патриотического звучания. От младшего медбрата до извращенца путь недолог. Тем более для такого знатока арабской словесности, как ты. Я-то думал, что он мирный русский мафиози, а о нём, оказывается, повесть о настоящем человеке можно писать. Человек-амфибия какой-то. После смены пойду позировать Гельфенбейну для картины «Не ждали». Пока выражение лица не переменилось. Человек ушел от бабушки, от дедушки, от узбекского КГБ и скрывает это от товарищей по сумасшедшему дому. Закономерный финал офицера шариатской безопасности.

— Не читай мне нотации, — вяло огрызнулся Пятоев, — ты мне теперь не полевой командир. Вот приду домой, доктор Светлана сделает мне педикюр, куда она денется. А потом пойду к Борщевскому брать уроки актерского мастерства. Мне плакать учиться надо. Ронять скупую мужскую слезу.

После того как Пятоева выгнали с позором из психиатрической больницы в связи с переходом на новое место работы, какой-то промежуток времени в отделении судебно-психиатрической экспертизы не с кем было поговорить об особенностях конструкции боевой машины десанта. Но жизнь брала своё. Место Пятоева в общественной и культурной жизни отделения судебно-психиатрической экспертизы занял Вова Сынок. Мне уже дважды пришлось объяснять ему, что перед принятием субботней трапезы не нужно заставлять пациентов отжиматься от пола. И при этом утверждать, что этого требует еврейская традиция.

Вова Сынок проучился три курса в Петербургском институте физкультуры имени Лесгафта, где неизменно радовал профессорско-преподавательский состав вологодским оканьем. Но после того как мать выгнали с работы, могучий физически, но хрупкий душевно Вова-Сынок перебрался на постоянное жительство в Израиль, где его вместе с матерью приютил кибуц Мизра. Три года институтского общежития привили Сынку глубокое отвращение к совместному быту, и в результате этого семья Серебрянниковых покинула кибуц и приобрела по дешёвке домик в Офакиме. Жизнь Вовы постепенно налаживалась. В ходе покупки домика он вступил в русскую мафию, где познакомился с милыми, интеллигентными людьми. Эти замечательные люди устроили его на хорошую работу. Будучи охранником в публичном доме, Вова имел возможность тренироваться с гирями и штангой в рабочее время. Там это только приветствовалось. После того как публичный дом сгорел, а его хозяин попал в больницу им. Вороны, где во время операции из его живота извлекли две пули, русские мафиози устроили Вову Сынка младшим медбратом в отделение судебно-психиатрической экспертизы офакимской психбольницы.

На работе Серебрянникова хвалили. Однажды он задал мне вопрос: «Чем отличается сумасшедший от психопата?»

Я ему объяснил, что сумасшедший — это тот, который безумствует, а психопат — это тот, который бесчинствует. Вооружившись этой психиатрической концепцией, он и трудился в отделении, стремясь при помощи занятий спортом утихомирить безумцев и крепко дать по рукам распоясавшимся бесчинствующим молодчикам. В тайне от мамы он писал роман «Сила есть» и занимался общественной деятельностью в надежде получить место руководителя спортивного отдела Офакимского горсовета. Мама пыталась его женить, но его любимым снарядом оставалась штанга. Кроме того, он был хранителем литературной тайны своего соратника по политической борьбе Костика. Уроженец белорусского города Бобруйска, Костик был страстным поклонником белорусской поэзии.

— Вы послушайте, Вова, — сказал как-то Костик и продекламировал:

Весела была, як бацьку хавали,Доýгiя ногi у гроб не улязалiВесела была, цукерки давали.Во рагаталi, во рагаталi!

— Вы слышите, сколько в этих стихах человеческого тепла, сколько искренности, непосредственности, наконец. Эта бездарь — Светлана Капустина — узурпировала газету «Голая правда», Борщевский монополизировал кинематограф, Гельфенбейн определяет общественные вкусы в изобразительном искусстве. А кто у нас поёт, кроме хора девочек-бедуиночек?! Всюду косность, застой. За мою книгу эти мракобесы, эти офицеры шариатской безопасности от культуры, упрятали меня на принудительное лечение, а когда я хотел защитить свое достоинство, мне наложили гипс.

Я скажу вам больше, Вова. На мне ставили эксперименты по созданию биологического оружия. Меня заразили столбняком. Я выжил чудом. Из отделения судебно-психиатрической экспертизы офакимской психбольницы меня перевезли в приемный покой больницы им. Вороны. Я находился без сознания. В психбольнице решили, что я безнадежен. От столбняка не выживают. В приемном покое не знали, что со мной делать. Но случилось чудо. Сила духа преодолела болезнь. Потрясенная врач предложила мне свою любовь. Когда все ушли покупать нам цветы, я незаметно сумел скрыться из больницы Ворона.

— Мне кажется, что вы преувеличиваете, Костик, — прокомментировал историю болезни Костика Вова Сынок, — а моя мама в таких случаях рекомендует не рубить с плеча, а поднять штангу. Я рекомендую вам отжаться десять раз от пола, и тогда всё не будет выглядеть в таком мрачном свете. В действительности доктор Лапша милый человек, но его мучают сексуальные кошмары. Доктор Светлана является ему в дурных снах. А в плане культуры у нас действительно не все в порядке. Здесь вы правы. Мой роман «Сила есть» ещё не нашел дорогу к своему читателю. Вот и Кац жалуется, что его «Поц» не может увидеть свет.

— Судьба «Поца» господина Каца интересна только его жене, — прервал Сынка выздоровевший от столбняка Костик, — архиважное дело скорейшей публикации цитатника шейха Мустафы преступно саботируется зарвавшейся верхушкой русской мафии. Бедняжка Варвара Бух-Поволжская, глядя на шейха Мустафу, не может заснуть. Чистая наивная женщина, она свято верит, что шейх Мустафа своей красотой спасёт мир. Мирьям Абуркаек жалуется на дискриминацию по национальному признаку. Никто ничего не публикует. «Голая правда» пишет только о схватках с крокодилами. Политсовет Русского Народного Еврейского Фронта безмолвствует. Бывшие работницы «Экстазы» в один голос говорят, что верхи не могут, и при этом распространяют злонамеренные слухи, что низы не хотят. Волосы встают дыбом даже у лысых и глухих, когда они слышат разглагольствования Маковецкого, чеченского полевого командира и самозваного князя Абрама Серебряного.

Закрыв наглухо двери «Голой правды» для истинных грандов литературного цеха, газета публикует сценарий Вениамина Леваева, в котором этот мясник от литературы сочетает законным браком Микки Мауса и принцессу Диану. Акын узбекской литературы считал, что принцесса Диана — это персонаж мультфильма, а не живая женщина в плоти и крови. Естественно, он вынужден был опубликовать свои извинения. Извинения были по-восточному витиеваты, и в них выражалась уверенность в том, что принцесса Диана происходит из хорошей семьи. Хочется пожелать маститому узбекскому киносценаристу остаток дней провести в счастье и любви с монахиней Терезой, — закончил свой обзор литературной кухни русской мафии лидер офакимских мусорщиков.