Вор стремительной тенью ворвался в освещённое пространство. Он держал лук с наложенной на тетиву стрелой. И снова нам с тевтоном стоило известных усилий не выстрелить просто на движение. Однако выговаривать вору никто ничего не стал.
- Патруль впереди, - выдохнул он. – Двое нечистых ведут плакальщиков. Тех пятеро или больше, точнее не разглядел. Нечистые хорошо вооружены, не чета тем, кто наверху орудует. А над плакальщиками целые рои мух. Так гудят, что скоро и тут слышно будет.
Стоило ему закончить, как все мы услышали гудение мушиного роя. Патруль приближался.
- Ну, - выдохнул я, - с богом!
И швырнул факел вперёд, освещая кусок коридора.
Нас уже обнаружили по его свету, и пытаться скрыться или бежать было бы просто глупо. Так что оставалось одно – бить первым!
Оба нечистых, сопровождавших плакальщиков, инстинктивно попытались защитить лица. Может быть, вооружены они были и лучше тех, что наверху, но вот бойцами оказались столь же скверными. Почти слитно грянули выстрелы наших с тевтоном пистолетов, и нечистые повалились на пол коридора.
Лишённые направляющего их контроля плакальщики привычной толпой ринулись в нашу сторону. Свистнул один метательный топор скандинава, за ним почти сразу второй. Вор не отстал от него, выпустив в плакальщиков три стрелы подряд. Все пятеро были мертвы через считанные мгновения. Вот только это вовсе не значило, что опасность для нас миновала.
- Бегом! – выкрикнул я, хотя надобности в этом не было.
Мы понеслись по коридору, будто оглашенные. Проскочив рой вьющихся над упавшими телами плакальщиков мух. Закрывая лица руками, чтобы ни одна из них не села на кожу, и не впилась в неё своими острыми жвалами. Musca mali – чумные мухи, точно такие же разносчики болезни, как блохи или крысы. Страшная болезнь выбирает себе носителями самых отвратительных паразитов, каких только можно себе вообразить.
Мы бежали по коридору, прорвавшись через облако чумных мух, но останавливаться и не думали. Бежали наугад, не особо задумываясь над последствиями. Всем мерещились мухи, мельтешащие перед глазами, а в ушах раздавались отзвуки гула, заставляющие бежать, нестись сломя голову, не разбирая дороги, в полной темноте. Не думая о таких мелочах, как подвернувшийся под ногу камень или просто ниша в стене вместе поворота коридора. Даже о том, что можем запросто потерять друг друга, не думал никто.
Первым остановился скандинав, он громко хлопнул себя по шее, прибив муху, и с хрустом раздавил её крепкими пальцами. А после спросил что-то у тевтона.
- Говорит, что чувствовал укусы, - перевёл тот, - просит зажечь факел, чтобы осмотреть себя.
Я решил не ограничиваться факелом, и зажёг один из фонарей – и света куда больше, и руки не занимает. Я поставил его на пол, вместе с остальными обернулся к скандинаву. Открытые части тела его – предплечья, плечи, грудь – покрывали чёрные точки – следы укусов musca mali, от которых с невероятной быстротой разбегались мелкие ручейки чернил.
Все замолчали. Просто глядели на скандинава, и каждый в душе молился, что на его теле не было подобных отметин. Тевтон вполголоса выругался на родном языке, вынимая из плотных звеньев кольчуги мёртвых мух и для верности давя их пальцами в кожаных перчатках.
- Morituri? – хриплым голосом спросил, ни к кому не обращаясь, скандинав.
Это слово знали все, столкнувшиеся с чумой. Единственное слово на латыни, не нуждающееся в переводе на другие языки.
Скандинаву никто не ответил, а он внезапно упёр в бока свои пудовые кулаки и расхохотался. И от искреннего смеха его всех нас мороз продрал по коже.
Глава 7.
Повелитель мух.
Несмотря на безумный смех, прервавшись, скандинав дальше вёл себя как обычно. Он не проронил ни единого слова, и шагал со всеми наравне. Тевтон теперь сторонился бывшего товарища. Понимаю его, не слишком приятно идти рядом с ещё живым, но уже покойником. Ведь скандинав в этих катакомбах вполне может стать нечистым, а то вовсе скатиться до плакальщика. Но об этом я предпочитал не думать. Все мы вполне можем разделить его участь. Достаточно всего пары укусов musca mali, чтобы кровь начала медленно, но верно напитываться заразой, превращаясь в кишащие чумой чернила.
- Много было мух, - на ходу выдохнул вор.
Он теперь не ходил в разведку, держась рядом с нами.
- Плакальщиков ведь было сколько? – добавил он. – Пятеро, верно? А рой над ними вился, как над вскрытым чумным кладбищем. Ты видел, сколько мух покусало скандинава? Сколько тевтон из кольчуги достал?
- Я просто не хочу думать об этом, - честно ответил я. – Я понимаю, куда ты клонишь, но нам сейчас от этого никакого проку нет. Встретим повелителя, так тому и быть.
- Ты так просто говоришь об этом, - вспылил и так находившийся на грани тевтон.
Он, конечно же, слышал весь наш короткий диалог.
- Если здесь есть повелитель мух, то все мы уже покойники!
- Поменьше кричи для начала, - в который уже раз осадил я тевтона. – И подумай об одной очень простой вещи: у нас нет выбора. Мы либо выходим из катакомб, либо остаёмся тут. Даже если сумеем вернуться к решётке, обратно нас уже никто не пустит.
Тевтон как-то совсем сник, осознав окончательность своего выбора. Он, видимо, уже записал себя – да и всех нас, скорее всего, - в покойники, и теперь переставлял ноги, скорее по необходимости. Ложиться и помирать он пока не собирался.
Шум большого количества людей – или кто тут ещё может быть – мы услышали почти одновременно. Наверное, с нами сыграла шутку архитектура этого места, наполненного эхом и звуками, которые неясно где именно раздаются.
Я поднял руку, давая знак остальным остановиться, и кивнул вору, который и без моей команды уже направился дальше по коридору. Я же присел прямо на грязный пол, поставив перед собой фонарь – сейчас нужны были свободные руки, и занимать их факелами было попросту глупо.
Развернув карту, я в очередной раз попытался сориентироваться по ней, и снова у меня ничего не вышло. Я не мог и приблизительно понять, где мы сейчас находимся. В катакомбах главными ориентирами служили тупики и выходы наружу или в Подгород, но нам пока не попался ни один из них. Я скорее занимал себя бессмысленным занятием, чтобы убить время до возвращения вора.
Тевтон нервно вышагивал рядом, то и дело заглядывая мне через плечо. Скандинав же, как и прежде, замер молчаливой громадой. В свете фонаря были отлично видны расползающиеся не голому торсу и рукам его чёрные узоры отмеченных чернилами сосудов. Зараза распространялась очень быстро, что было ещё одним доказательством присутствия тут повелителя мух. Вдали от своих кошмарных творцов musca mali не могли разносить чуму столь эффективно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
