— Да нет, я так не считаю. Я же тебе говорила, он разрабатывает онлайн-программу для городских школ, которая поможет учителям и ученикам лучше контактировать при работе над домашними заданиями. Он мне про это рассказывал, звучит здорово. А тем временем ему нужна работа, которая не слишком его отвлекает, и он любит детей. А главное, он любит моих детей.
— А ты уверена, что он не педофил?
— А ты уверена, что твой не педофил? Я же тебе говорила, Чарльз его проверял. Ничего там такого нет.
Даже не говоря о Питере, мне уже надоела необходимость оправдывать собственные решения по поводу моих детей.
— Дилан стал менее саркастичен и циничен. Он перестал быть таким замкнутым, и в этом, по-моему, заслуга Питера. Он снова начал радоваться жизни. Ему даже опять нравится физкультура — психиатр ничего не добился, и я тоже не могла понять, в чем тут дело.
— Так что, этот тип тебе нравится?
Я невольно улыбнулась.
— Мы отлично находим общий язык. Он меня уважает, но мы разговариваем… ну, не то, чтобы как равные, но… — Я размышляла об этом как раз прошлым утром: дети собирались в школу, и я попросила Питера приехать пораньше и отвезти их. Я хотела пробежаться по парку перед отлетом в Джексон. (Я собиралась туда на встречу с Терезой Будро; ей нужно было привыкнуть ко мне перед интервью. Такие интервью готовятся неделями, а то и месяцами.) Когда я услышала голос Питера в кухне, я быстро сменила свободные спортивные штаны на облегающие шорты. И я получила то, чего добивалась: когда я вошла в шортах, он оглядел меня сверху донизу и явно с трудом взял себя в руки. Мне вдруг показалось, что лучше переменить тему.
— Ну, хорошо, то есть он общается с тобой как с начальником, но одновременно и по-приятельски.
— Ну да, по-приятельски.
Майлз вернулся к нам и немедленно включился в разговор.
— Тогда почему ты улыбаешься?
— Я не улыбаюсь.
— Да ладно тебе, — рассмеялась Кэтрин, — это же очевидно. Ты ведь не так с ним общаешься, как с Каролиной и Иветтой, правда?
— Ты что, шутишь? Нет, конечно. Но с чего вдруг такие допросы? Что ты на меня ополчилась? Я с ним не как с подругой разговариваю, но наше общение, разумеется, глубже, чем с Иветтой. Между нами как минимум нет культурного барьера. У нас есть общие интересы, мы обсуждаем новости.
— Новости? — сказала Кэтрин. — Это любопытно.
— К чему ты ведешь?
— Ну, я даже не знаю. Красивый, интересный, веселый парень, весь день в доме, муж в отъезде. Даже и не знаю, что тут такого.
Майлз плюхнулся обратно на кушетку; ему явно было очень весело. Теперь они сидели рядышком, словно два профессора, допрашивающие студента на экзамене.
— А как, по-твоему, Джейми, к чему я веду? — сказала Кэтрин.
— Он живет в Рёд-Хук. Как студент.
— Но ему под тридцать, — отозвалась Кэтрин. — У него магистерская степень. Ты помнишь, что ты всего на шесть лет его старше? Вы оба взрослые люди.
— Весь вопрос в отношении. Я не собираюсь увлекаться человеком, который расшибает себе лоб, катаясь на скейтборде.
— А я тебе еще раз говорю: он взрослый человек со степенью и с большим будущим.
— Ты права. Он человек творческий и к тому же умный и забавный. Он может меня рассмешить. Он помогает мне справляться с сыном. Да, иногда мы разговариваем. Не о моем дерьмовом браке, нет, мы не нарушаем границ. Но он разговаривает со мной о своих родных местах и о своем проекте. Я постепенно узнаю его, и я ему доверяю.
— Насколько доверяешь? Больше, чем мужу, например? Просто, по-моему, вся эта история с Питером показатель…
— …неудачного брака. Я знаю. Тут все дело в детях.
— Очевидно.
— Я все еще пытаюсь решить, может, родители, которые вежливы друг с другом, но не влюблены, это все же лучше, чем развод.
— Филип все еще влюблен в тебя, — сказала Кэтрин уже мягче. — Дело тут не только в вежливости.
— Ну да, но не так, как раньше.
— Ладно. Не буду на тебя давить. Но вне зависимости от того, останется ли Питер у тебя работать, главная проблема в том, почему он делит с тобой твою жизнь, а Филип — нет. Просто проверь, правильно ли ты оцениваешь ситуацию, прежде чем двигаться дальше.
— Ладно. Может, сменим тему?
— Еще разок. — Она подняла большой палец. — Тебе надо сказать Филипу, что Питер в доме и работает с его детьми. — Потом указательный. — Или уволь Питера, как обещала мужу.
— Понятно. Я же тебе сказала, я скоро все ему расскажу.
— В общем, либо стой на своем перед мужем, либо уволь няня, — сказал Майлз, упираясь локтями в колени. — Когда ты говоришь, что скоро «ему» скажешь, что и кому ты собираешься сказать?
— Этого я еще не решила.
Глава 10
Где ты, Фабио?
Пролетая на джипе по мосту Трайборо, я чувствовала, как по венам разбегаются пузырьки смеха… Я чувствовала себя невероятно свободной, и это слишком волновало меня. Питер постукивал пальцами по приборной доске под мелодию «Роллипг стоунз»; он, похоже, был совершенно расслаблен.
Прихватив с собой счастливого Гасси, мы ехали в дом на побережье, чтобы забрать зимнюю одежду, лыжи и коробки с книгами для Филипа.
Стоял один из тех дней, когда каждое здание в городе словно ловило солнечные лучи, и блистающая линия нью-йоркского горизонта напоминала страну Оз. Таким я представляла себе этот город, когда училась в колледже. Мне не терпелось перебраться сюда после, окончания Джорджтауна и начать новую жизнь за пределами Вашингтона, который во многом оказался провинциальнее Миннеаполиса. Гудмэн занимался другим сюжетом, дети были в школе, и я позволила себе погрузиться в настоящее и просто радоваться жизни, как меня учили мои родители.
Для девяти утра в рабочий день движение на дороге было довольно интенсивным. Нас нагнал огромный полутрейлер, и я поспешно перевела машину в ряд с более быстрым движением. Мне хотелось продемонстрировать Питеру, что я умею управлять машиной. Что я крутая. В последнее время мне хотелось, чтобы Питер меня замечал. А может, и не только в последнее время.
— У вас здорово получается с этой штукой справляться.
— А то!
Питер расхохотался и ударил кулаком по приборной доске.
Я показала ему язык и быстро вернулась взглядом к дороге.
— Что такое?
— Вы говорите: «А то»?
— Ну да. Я у Дилана научилась.
— Вы хоть знаете, что это значит? — Он сказал это таким тоном, будто я беззубая старушка в кресле-качалке.
— Знаю. Это то же самое, что и «точняк».
— «Точняк»? — Он расхохотался.
— Ну да.
— Да уж, этого словечка я давно не слышал. Оно, по-моему, вымерло во времена Вудстокского фестиваля.
