В зеркале заднего вида мелькнул падающий Фейгор. Роун подавил в себе приступ паники. Одним прыжком враг оказался в кабине, рядом с ним.
— Приветствую вас, майор, — произнес Корбек.
— Корбек! — вскричал Роун. — Ты!.. Откуда?!
— Я бы на твоем месте смотрел на дорогу, — посоветовал полковник, бросив взгляд через плечо. — Кажется, ты немного расстроил приятелей Гила.
Вслед за грузовиком из снежного бурана дороги вырвались четыре лимузина.
— Вот фес! — прорычал Роун.
4
Штабной автомобиль, выданный Майло в гараже, мог похвастаться внушительными размерами и басовитым ревом мотора. Его полированные черные бока горделиво блестели в свете уличных электроламп, свисавших с установленных вдоль дороги чугунных столбов. Машина уверенно и мягко катилась по полупустой вечерней трассе. Водители покорно уступали дорогу мрачному ревущему зверю, сверкавшему серебряным двуглавым орлом.
Скрытый бронированным стеклом, Гаунт привстал с удобного кожаного сиденья и включил внутренний коммуникатор. Рядом Бленнер, с глупой улыбкой на лице, пытался разлить бренди в два высоких бокала.
— Можно не так быстро, Майло? — попросил Гаунт. — Нам сейчас лишнее внимание ни к чему, поэтому давай установим новые рекорды скорости как-нибудь потом.
— Будет сделано, сэр, — отозвался голосом адъютанта коммуникатор.
Майло с довольной улыбкой провел руками по изгибу руля. Скорость упала. Самую малость.
Гаунт отмахнулся от бокала, который Бленнер попытался ему вручить, и открыл информационный планшет с дорожной картой города.
— Хорошо, Майло, следующий поворот налево, — бросил он в коммуникатор. — Потом по туннелю до площади Зорна.
— Но ведь… — замешкался Майло. — Мы же так попадем прямо в холодную зону.
— Выполняйте приказ, адъютант, — отрезал комиссар и выключил связь.
— По-моему, никакие это не гвардейские дела, — насторожился Бленнер. — Так, старик?
— Не спрашивай ничего, чтобы потом не пришлось врать. Вообще, Вай, лучше сделай вид, что тебя тут и вовсе нет. Я отвезу тебя обратно в бар через часик-полтора. Надеюсь… — Последнее слово Гаунт произнес едва слышно.
Роун круто развернул тяжелый грузовик. Колеса машины совсем не держали заметенную мокрым снегом дорогу. Преследователи заметались из стороны в сторону, пытаясь не отстать.
— Так не пойдет! — протестовал Роун. — Мы заберемся еще глубже в эту долбаную холодную зону.
— А у нас есть выбор? — откликнулся Корбек. — Нас загоняют, как дичь. У тебя что, вообще нет плана отступления?
Роун не отвечал, делая вид, будто сосредоточился на дороге. Миновал еще один скользкий поворот.
— Ты-то здесь что забыл? — наконец спросил он.
— Сейчас я тоже хотел бы это знать, — легко ответил Корбек. — На самом деле я решил поступить так, как должен поступать любой хороший командир полка, который отдыхает в тылу после прогулки по преисподней вроде Фортис. Ну и отправился в торговые кварталы купить из-под полы спиртяги и всего прочего, чем можно развлечь ребят. Солдаты ценят такую заботу командира. — Последние слова были вознаграждены презрительным взглядом Роуна. — Потом я случайно наткнулся на вас двоих. Я сразу понял, что вы заняты тыловыми делами, обычными для таких хитрожопых крыс. Конечно же, ищете местных барыг, чтобы перепродать их товар своим. И вот тогда я подумал: надо бы нам держаться вместе, ведь старина Роун ищет то же, что и я. Только без моей помощи его труп утром найдут в реке Крации.
— Без твоей помощи? — начал было Роун, но договорить не успел. Заднее стекло брызнуло осколками под ударами пуль, заставив гвардейцев пригнуться.
— Ну да, без моей. — Корбек выудил из-за пазухи автоматический пистолет. — Я стреляю лучше, чем твой фесолиз Фейгор.
Открыв боковое окно, полковник дал короткую очередь в сторону погони. Капот одной из машин разлетелся в клочья. Лимузин развернуло, потащило по скользкой дороге. Задев на ходу одного из напарников, автомобиль врезался в бордюр, трижды перевернулся и затих грудой металлических и стеклянных обломков.
— Остались сомнения? — спросил Корбек.
— Да, там еще три таких же, — откликнулся майор.
— Твоя правда. — Полковник перезарядил пистолет. — Но такой уж я хитрый, что додумался взять побольше патронов.
Гаунт приказал Майло остановить машину на углу бульвара Тени Шпиля. Комиссар открыл дверь и шагнул в ночной холод.
— Сиди здесь, — бросил он Бленнеру.
Тот весело помахал рукой в ответ.
Майло уже выбирался из кабины, когда Гаунт остановил его:
— Ты, кстати, тоже.
— Сэр, вы вооружены?
Только теперь Гаунт понял, что не взял с собой оружия, и мотнул головой.
— Так, на всякий случай. — Майло протянул ему посеребренный танитский нож.
Благодарно кивнув, Гаунт зашагал прочь.
Холодные зоны, наподобие этой, служили мрачным напоминанием о глубоких различиях в достатке среди населения Крации. В самом ее сердце располагались Имперский Шпиль и собор Экклезиархии. Их окружали роскошные районы богачей. Эти улицы были надежно защищены от преступности, холода и осадков. Маленький, изолированный островок спокойствия и безопасности. Здесь можно было наслаждаться всеми благами имперского подданства.
Город за пределами этого круга был лишен такого комфорта. Сотни километров, заполненных ветхими, рассыпающимися зданиями и доходными домами столетней давности. Медленно гниющие постройки стояли без тепла и света, разделенные грязными улицами. Преступность в этих районах составляла часть повседневной жизни, и арбитры сюда не заглядывали. Их зона ответственности заканчивалась центром города и высшими кругами. Это был настоящий человеческий зверинец, дебри городских джунглей, обступивших цивилизацию. Временами эта ситуация напоминала Гаунту сам Империум — средоточие богатства и роскоши, окруженное враждебной реальностью, о которой в этой сердцевине так мало знают. Или не хотят знать.
Воздух был полон мокрого снега, таявшего, не касаясь земли. Холодная, промозглая ночь.
Захламленный тротуар. Мрачный, разрушающийся остов дома 1034. Одинокий бледный огонек в окне шестого этажа.
Гаунт тихо зашел внутрь. В холле пахло отсыревшим ковром и плесенью. Электричества, конечно же, не было. Зато была лестница, уставленная множеством свечей в бутылках. Клубился желтый свет.
Уже на третьем этаже была слышна музыка, что-то старинное, танцевальное. Затертая, шипящая запись звучала словно песня призрака.
Самый верхний шестой этаж. Побитый временем ковер усеян осыпавшейся штукатуркой. Где-то в темных углах шуршат крысы. Музыка стала громче. Старый аудиофон стоял в одной из смежных комнат. Из приоткрытой двери сочится яркий фиолетовый свет переносной лампы.
Держа руку в кармане на рукояти ножа, Гаунт шагнул в помещение.
5
Комната встретила его голым дощатым полом и ободранными стенами. Тихо мурлыкал аудиофон, взгромоздившийся на стопку книг. Лампа в углу разливала призрачно-фиолетовое сияние.
— Есть кто живой? — Гаунт удивился собственному голосу.
В ванной комнате что-то шевельнулось.
— Что нужно сказать? — ответили ему.
— Сказать?
— Не время для шуток. Пароль.
— «Крыло Орла». — Гаунт произнес старинные кодовые слова, которыми он пользовался для связи с Ферейдом на Пашене 9–60.
Напряжение спало. Темный силуэт двинулся. В свете лампы он превратился в сгорбленного старика, одетого в грязную, поношенную робу. Только теперь он опустил маленький тупоносый пистолет незнакомой Гаунту модели. В груди неприятно кольнуло. Это был не Ферейд.
— Кто вы? — немедленно спросил Гаунт, заставив незнакомца удивленно вскинуть брови.
— В сложившихся обстоятельствах имена — это последнее, что стоит знать.
— Что ж, пусть так.
Старик неспешно подошел к аудиофону и включил новую песню. Снова что-то старинное. Веселая песенка о любви, полной надежд и сомнений, начиналась переливами флейт и струнных.
— Я — координатор местных операций, а также курьер. Скорее всего, жить мне осталось недолго, — сообщил незнакомец. — Вы хорошо представляете себе смысл и значение этого дела?
— Нет, я даже не знаю, о каком деле вы говорите, — признался Гаунт. — Но я верю слову моего старого друга. Ферейд обратился ко мне, и этого достаточно. Он ясно дал понять, что дело нешуточное. Но что касается смысла и значения…
В Гаунта уперся внимательный, изучающий взгляд старика.
— Разведка Имперского Флота организовала сеть агентов в мирах Саббаты, чтобы держать все события крестового похода в поле зрения.
— Да, я знаю.
— Я — часть этой сети. Как, впрочем, и вы, если вы еще не догадались об этом. Мы раскопали очень и очень неприятные вещи, друг мой. В высших эшелонах командования крестового похода идет борьба за власть угрожающих масштабов.
