Какое нескрываемое презрение прозвучало в следующем вопросе Люка!
— И ты позволила Шейну безнаказанно шантажировать тебя?
Сьюзен села на кровати и повернулась к нему, обернув вокруг себя простыню. Глаза ее молили о понимании.
— А что я могла сделать? Бутчу уже было восемнадцать, его бы судили как взрослого. Ты прекрасно знаешь, Шейн не стал бы колебаться и сразу осуществил бы свою угрозу. У него не было ни капли сострадания ни к кому!
Их глаза не отрывались друг от друга, когда Люк задал следующий вопрос:
— А ты, конечно, не могла допустить, чтобы Бутч отвечал за свои поступки?
Сьюзен побледнела, опустила ресницы, стараясь сдержать слезы.
— Я знаю теперь, как я была не права. Не права по отношению к Бутчу. Это мое стремление защищать его разрушило те крохи самоуважения, которые у него еще оставались. Он ненавидел нас обоих за то безобразие, которому мы оба послужили причиной.
Голос дрожал, Сьюзен душили черные воспоминания о том, насколько неправильно она вела себя в тот момент. Люк переместился на постели, и на какое-то мгновение Сьюзен подумала, что он возьмет ее обеими руками и прижмет к себе. Вместо этого он поднялся и прошел в ванную.
Она сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и, когда открыла глаза, увидела, как он снова вошел в спальню. Он уже натянул джинсы и нашел ее халат.
— Надевай и пойдем со мной вниз.
Сьюзен искательно заглянула в глаза Люка, но они были непроницаемы. Сьюзен приняла халат и выскользнула из кровати. Когда она надела его и завязала, они спустились на первый этаж.
Дом был тих и освещался только тусклым предутренним светом. Пройдет еще какое-то время, прежде чем кто-то проснется. Роза по воскресеньям не работала, остальные проспят долго.
Люк провел ее в свой офис, закрыл дверь и включил верхний свет. Он сделал знак рукой, чтобы она села. Потом подошел к встроенному в стену сейфу, набрал шифр, открыл дверцу и достал видеокассету.
Сьюзен задохнулась и вскрикнула. Паника подхлестнула ее к действиям, и она кинулась через комнату.
— Нет, он поклялся на смертном ложе! — настаивала она, почти впадая в неистовство. — Он сказал, что больше нет никаких копий, а я сама сожгла оригинал!
Она пыталась выхватить пленку, но Люк крепко держал кассету и одной рукой обнимал Сьюзен за талию. Тон его был мрачным.
— Очевидно, копия была не только у Шейна. У Рода Мэттьюза тоже нашлась одна. Он послал ее мне после того, как я его уволил.
Сьюзен снова хрипло застонала. Глаза расширились от ужаса, когда она в шоке осознала, до какой степени заблуждалась, доверяя Шейну хоть в чем-то. Он хотел полной гарантии, что она никогда не станет женой Люка.
— Ты смотрел ее? — выдавила она сдавленным голосом.
— Сначала я подумал, что это какой-нибудь порнографический фильм о тебе и Шейне, — пояснил он, играя желваками. — Я собирался уничтожить его, пока ты не сказала мне об изнасиловании. Тогда я решил посмотреть, что же именно затеяли Шейн с Родом.
Сьюзен отодвинулась, повернулась спиной. Прижав руку к сердцу, она попыталась унять боль.
Мысль о том, что Люк смотрел эту запись, причиняла невыносимую боль. Он в полной мере разделял ее страстную любовь к лошадям, и проклятое свидетельство не оставляло никаких сомнений в том, каким чудовищным пыткам и издевательствам подвергся его табун.
Неудивительно, что он отверг ее признание в любви. Он видел, как ужасно поступил ее брат. Сьюзен было мучительно стыдно даже смотреть на Люка. Он, возможно, желал теперь знать о пленке раньше, до того, как женился на ней. А теперь было слишком поздно!
Будь проклят Шейн за свою ложь! Будь он проклят и пусть попадет в ад за свой последний гнусный фокус. Объяснить Люку эту преступную вакханалию было бы сложно, но возможно. Но то, что он уже видел это, меняло все. Она смотрела запись лишь один раз, и сама чуть не заболела от этого зрелища.
Если у него и были сомнения насчет того, можно ли представить ее родственникам в качестве жены или будет ли она хорошей матерью его детей, пленка увеличит эти сомнения стократно. Он ужаснется не только деяниям ее брата, но и ее. Она ведь нарушила закон, скрыв улики от судебного следствия.
Телевизор включился с тихим щелчком, и она услышала, как Люк вложил кассету в видеомагнитофон. Резко повернувшись, она кинулась к телевизору.
— Нет! — закричала она, пытаясь оттолкнуть Люка.
Она тыкала пальцами в кнопки, и ей удалось нажать на паузу, прежде чем он оттащил ее.
— Пусть играет, — настаивал Люк.
Он твердо придержал ее одной рукой за плечи и нажал пуск. Донеслись первые звуки — звуки бьющегося стекла начинающегося погрома.
— Нет! — прошептала Сьюзен, а перед их взором разворачивался знакомый ландшафт маленького городка Монро, автомобиль, полный взрослых мужчин, громящих этот городок.
В неистовой злобной ярости бились окна, крушилось все, что попадалось на пути.
Пьяные шутки и смех звучали все время, пока машина мчалась от Монро к поместью Хэнчартов. Потом раздался треск ломающегося дерева, когда на пути встретился забор. Но хуже всего было ржание лошадей. Чувствовалось, что животные смертельно напуганы.
Сьюзен зажала уши ладонями и уткнулась Люку в грудь. Громкий всхлип сорвался с ее губ, и он остановил видео. Она задыхалась, глаза в ужасе расширились, когда она ощутила, как дрожь сотрясла его тело. Равная по силе дрожь охватила и ее, снова подступила тошнота.
— Ты знаешь, Шейн спланировал все это проклятое дело, — заявил Люк. — Он совершенно точно знал, что именно делает. Что именно больше всего разъярит меня и опозорит тебя.
— Бутч не знал, что это подстроено.
— Он был настолько пьян, что ничего не помнил, — Уточнил Люк. — Пленка, наверное, была для него таким же шоком, как и для тебя.
Сьюзен только могла мотать головой взад и вперед в знак отрицания. Она не могла постичь всех глубин обмана, на который пошел Шейн. Она отстранилась от Люка и повернулась к экрану.
— Посмотри на это вместе со мной, — сказал он ей, заново перемотав пленку и прокручивая снова самые тяжелые сцены.
Сьюзен глубоко, полной грудью вздохнула и посмотрела на экран. Люк увеличил громкость, и сердце ее упало, но потом она попыталась отстраниться, сделать вид, будто смотрит триллер. Один ли Бутч был в пьяном ступоре?
Она стала смотреть внимательнее, и ужас продолжился, усилился. Камера случайно выбирала сцены разрушения, пока автомобиль, полный пьяных мужчин, несся вперед. Они крушили все подряд.
Сьюзен напряглась еще больше, следя за развитием событий. Звуки надрывали ей сердце. Это было ржание призовых лошадей, которых безжалостно мучили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
