Будь здоров, малыш! Гуляй по тайге и старайся не попадаться на пути человека!
Я знал, что в Прибайкалье на медвежью охоту наложен запрет. Но за время моего путешествия мне не раз случалось в улусах, небольших деревушках и на стоянках геологических отрядов отведывать свежей медвежатины и видеть распятую на сушилах еще сырую продырявленную шкуру.
— Ну и что? — доверительно говорил мне один молодой охотник в улусе Кочериков. — Да я любому егерю докажу, что медведь первым на меня напал. Хищный зверь! А если что не так, штраф за него пятьдесят целковых — и всего делов-то! А в нем одного мяса килограммов сто пятьдесят — двести, а иной раз и больше, да шкура, да желчь особую цену имеет. Удастся добыть медведя, так я тебе с него два штрафа заплачу и в накладе сам не останусь. Так-то, паря!
Ешь да помалкивай, у кого ел! Я охотник, зачем же мне тогда жить здесь, если в тайге не промышлять?!
Что же, столкнись я с медведицей на террасе — и мне пришлось бы стрелять и в случае счастливого исхода оправдываться таким же образом. Но это очень редкий случай, когда медведь нападает на человека: чаще всего он просто уступает ему дорогу, и это единодушно подтверждают и охотники, и геологи, и изыскатели — словом, люди, большую часть времени бывающие в тайге. Медведь может напасть на человека, если наткнешься на него неожиданно или вотрешься между медведицей и медвежонком. Страшна встреча с медведем-шатуном. Все это рассказал мне охотник, который из шестидесяти лет жизни полвека промышляет в тайге.
«Прибайкалье издавна славится бурыми медведями». Эту фразу можно прочитать почти во всех книгах, брошюрах и путеводителях о Байкале. Но охотоведы, люди, которым поручено охранять тайгу и заботиться о ней, отмечают, что год от года все меньше становится в прибайкальской тайге проторенных медвежьих троп. С каждым годом все больше людей бывает на байкальских берегах и за горными хребтами, все больше троп прокладывает человек в девственной тайге, и невольно приходит на память корейская поговорка: «Куда приходит человек, оттуда уходит лес». Остается добавить: «Ас ним и его обитатели».
…Я спустился к ущелью и натоптал у выхода как можно больше следов, зная по опыту, что если пес не найдет меня, то вернется на старую стоянку и будет метаться в окрестностях. По склону хребта я спустился в долину. Теплый, немного удушливый вечер морил тайгу. Отчаянно буйствовало комарье, и чуть ли не через каждые полчаса приходилось мазаться репудином. Проклятое отродье, завывая на все голоса, черным облаком роилось вокруг меня, хлестало по глазам, но кусать не осмеливалось, и мне казалось порой, что от этого комары еще больше стервенели.
Для ночлега я выбрал небольшую поляну у чистой протоки. Натянул тент из куска брезента, нарубил сушняка, разложил костер и, пока пламя облизывало котелки, успел выкупаться в протоке и чувствовал себя бодрым и посвежевшим. Уже ночь вступила в свои права, над тайгой полыхало холодное зарево звезд, какая-то птица гулко вскрикивала в тиши, сонно бормотал ручей. В котелке аппетитно булькала мучная болтанка, в другом ароматно парил чай. Но не успел я еще приступить к трапезе, как где-то рядом послышался шорох, серая тень перемахнула через протоку — и через мгновение у костра извивался Айвор! Пес скачками носился вокруг меня, хватал за руки, кусал спальный мешок, визгливо взлаивал, словно жалуясь и укоряя меня за долгую отлучку. Потом вдруг, впервые за все полгода нашего совместного путешествия, он лизнул меня в лицо. Ну уж такой сентиментальности я от него не ожидал! Айвор, видимо, и сам устыдился своей мгновенной слабости, затоптался на месте, тихо скуля, и вдруг стыдливо уткнулся головой мне в колени и замер.
А через два дня неподалеку от берегов Лены я случайно наткнулся на тропу и вышел на брошенную стоянку отряда. От кострища тропа вела к перевалу. Я переночевал на брошенной стоянке и на следующий день горной тропой спустился на берег моря.
Умывшись байкальской водой, я лежал на берегу, слушал шелест набегающих волн и испытывал такое блаженство, словно вернулся домой…
Мыс Покойники
В 1772 году штурман Пушкарев, составляя карту Байкала, назвал этот мыс Покойным. Возможно, это случилось потому, что под защитой берегов была относительно спокойная стоянка для судов, или, как говорят байкальские моряки, отстой. Со временем мыс стали называть Покойники, созвучно старому названию — Покойный.
Но от старых рыбаков и охотников мне не раз приходилось слышать, что свое мрачное название мыс получил следующим образом. В далекую старину на мысе был большой бурятский Улус, и однажды случилась беда: по неизвестной причине в несколько дней вымерло сразу все население этого улуса. И с тех пор в этих местах никто не селился. По другой версии, в море неподалеку от мыса произошло кораблекрушение, почти вся команда судна погибла, и на мысе охотники нашли несколько трупов, выброшенных волнами. С тех пор мыс и стали называть Покойницким.
С южной стороны по береговой кромке к мысу подойти очень трудно: круты и обрывисты скалистые склоны Байкальского хребта. Тропа, петляющая по берегу, порой сходит прямо в море, и пешеходу, выбравшему этот трудный путь, придется брести несколько километров по грудь в ледяной воде. За горным хребтом, к западу, в долине верховьев Лены, есть хорошо пробитые тропы охотников. Они петляют по заболоченной чаще, обрываются на берегах мелких речушек. Советовать неопытному человеку этот маршрут довольно рискованно. Уж если хочешь добраться до мыса, то самый верный и надежный путь — это морем, от улуса Онгурен и на север. Напрямик это будет километров семьдесят. А в июле и августе в этом районе рыбацкие мотодоры очень часто ходят на север, в район промысла. И для туристов (которых с каждым годом все больше и больше), стремящихся попасть на мыс Покойники, чтобы оттуда подниматься к верховьям Лены, самый надежный путь — на рыбацкой мотодоре. Если и нет попутного транспорта, то обычно туристские группы договариваются с правлением колхоза, которое находится в Онгурене. При благоприятной погоде путешествие на мотодоре занимает один день.
В долине верховьев Лены
Итак, мыс Покойники! Согласитесь, что название довольно мрачное, и оно никак не вяжется с местом, где среди залитой солнцем зелени сосен, кедров и лиственниц стоят три пестрых домика и тщательно выбеленная площадка метеостанции. В этих домиках живут три молодые семьи. Взрослые работают радистами-метеорологами, но по совместительству они все без исключения рыбаки, охотники, печники, бондари и домохозяйки. А дети возятся на песочной площадке, с настоящими капканами играют в охотников и возле лодок изображают отважных рыбаков. За столом они порой и капризничают, отворачиваясь от великолепных рыбных котлет, предпочитая им медвежатину!
