Читаем без скачивания Пояс неверности. Роман втроем - Наталья Апрелева

Алешу я отводила утром в детский сад, а забирала его бабушка, моя мама. Алешин папа блистал своим отсутствием на тот момент уже более трех лет, и тут неожиданно исчез и мой собственный отец. В точно такую же, кстати говоря, предновогоднюю пору. В магазинах по какой-то очередной причине были только длинные очереди к пустым полкам, я получила «на бартер» две курицы с головами и ногами, упаковку молотого кофе и бутылку шампанского. И вот тут исчез отец. Правда, ненадолго. Обнаружился через пару недель на квартире своей одноклассницы тридцатилетней давности, маме коротко сказал: понимаешь, оказывается, я всю жизнь любил эту женщину, понимаешь? Мама поняла.

Через две недели ей поставили тот самый диагноз, который через полгода участковый врач размашисто вписал в справку о смерти. Страшная, длинная зима. Именно с тех пор не люблю зиму, притворяюсь долго, что все еще осень, все еще осень. А потом — уже скоро весна, скоро весна.

Так вот, не стало мамы, папа наслаждался вновь обретенной любимой женщиной, хотя гроб нес, как полагается, двигался первым в процессии. После всего я наняла женщину, чтобы забирала Алешу из сада и проводила с ним вечерние часы, так как возвращалась довольно поздно. Тут-то и образовался мой будущий супруг номер два, один из рекламодателей.

Удивительного обаяния был мужчина, просто сумасшедшей силы обаяния, пусть внешне особо и не отличался какой-то красотой. Каждая черта его лица была в чем-то неправильна, ущербна — слишком длинный нос, слишком широко расставленные глаза, верхняя губа много крупнее нижней и неправильной формы. К тому же он был абсолютно лыс, каждое утро подбривал круглую голову до нарядного сияния. Владел на паях с партнером большим продуктовым магазином, виртуозно управлял белоснежным «БМВ», как клиент был удобен, сговорчив, некапризен. Вовремя вносил необходимые правки в рекламные тексты, вовремя вносил предоплату и рассчитывался полностью. Имя необыкновенно подходило к нему, сразу ложилось на язык, и его хотелось повторять без всякого повода. Не знаю, может быть, только мне? Максим Максимович его звали, да.

Как-то его деловой визит совпал со временем обеда, было лето, я накрасила по привычке губы и пошагала вниз, на первом этаже офисного здания располагался буфет, где продавалась быстрорастворимая лапша, чай в пакетиках и бананы.

— Вы не представляете, какая гадость на самом деле эти бананы, — сказали убедительно у меня за спиной, — я случайно знаю, читал сопроводительные документы импортера. Семь степеней газации. Не ешьте их. Пожалуйста.

Я резко повернулась чуть не в прыжке, уронила сумку, она раскрылась, и сумочная глупость весело рассыпалась по серому полу из бетона, украшенному редкими зелеными полосками. Максим Максимович выставил вперед правую ладонь:

— Ну, если вы настолько голодны, что не удерживаете в руках предметов тяжелее килограмма, то накормить вас просто необходимо, и немедленно!

Сопротивляться ему было бесполезно, какая-то разновидность животного магнетизма, любой человек сразу попадал под его влияние. Наблюдала впоследствии не раз, как случайные попутчики, соседи по лифту, впереди стоящие у кассы — все мгновенно становились его полнейшими рабами, мечтали угодить, облегчить жизнь и любили, конечно, любили.

Мы поехали на его роскошном автомобиле, он оказался превосходным шофером, знал тайные пути и проезды, необыкновенно быстро для этого времени дня добрались до недавно открытого и модного ресторана «Царская охота», что в Жуковке. Я робко говорила: скорее всего не окажется места, здесь нужно бронировать заранее, и что я сама лично записывала своего генерального директора чуть не за две недели вперед… Максим Максимович немного поднимал вверх правую бровь, улыбался. Разумеется, для него был постоянно зарезервирован лучший столик в углу, он заказал блюдо со смешным названием «плоский цыпленок по рецепту старого грузина»… От волнения я съела необычно много для себя и выпила почти бутылку вина.

Во время трапезы у Максима Максимовича несколько раз звонил мобильный телефон, я чуть не впервые видела такое чудо собственными глазами, было приятно, что этот мужчина сидит рядом со мной и угощает моченой брусникой лично с руки.

Второй раз мы случайно встретились на выставке, один из наших клиентов принимал участие, и я спешно отвозила допечатанные для него раздаточные материалы и «сувенирку» — ручки, зажигалки с логотипом компании. Непонятно, как Максим Максимович рассмотрел меня среди пестрой людской толпы, но он рассмотрел.

Я стояла около стойки организаторов, в ожидании чашки кофе — участникам выставки раздавали бесплатно, по предъявлении талона, а наш клиент дал мне такой талон.

— Здравствуйте, — сказал он мне непосредственно в ухо, я вздрогнула, и — дурацкая сумка вновь выпала, но в этот раз все получилось значительно хуже. В груде содержимого выделялись огромные трикотажные трусы чебоксарской фабрики, белые в цветочек, несколько пар. Буквально утром того дня меня одарила трусами старейшая работница компании — корректор Нина Васильевна Чайникова, отказаться было невозможно. Сунула в сумку, намереваясь избавиться от монстров по пути домой.

— Носи, деточка, как раз тебе по размеру, — от всей души говорила Нина Васильевна, а теперь невозможные рейтузы лежали светлой грудкой на выставочном полу из щитового паркета.

— Прошу прощения, — проговорил Максим Максимович.

Я, сгорая от стыда, запихала огромные трусы обратно, молния отказалась закрываться, я рванула ее с какой-то страшной, по-видимому, силой, сломала ноготь. Очень глубоко сломала, под корень, даже ниже корня — если можно так выразиться.

— Перестаньте немедленно себя истязать, — возмутился Максим Максимович, — а то я сразу не понял, что это нижнее белье вы приберегаете для ролевых игр с переодеваниями. В Надежду Константиновну Крупскую…

Я рассмеялась, смеялась долго, никак не могла уже остановиться, он взял меня за горячую руку и вывел на улицу. Сентябрьский ветер гнал к ногам сухие листья и другой мусор, надсадно гудела сигнализация серебристого «форда» неподалеку.

— Поехали, — сказал он, запахнул мое красное пальто, и мы поехали.

Мы поехали, а через полгода он уже таскал Алешу на плечах, привозил невиданные ранее конструкторы «Лего» и всякое прочее. Еще через полгода, в следующем сентябре, мы поженились. К тому времени я уже работала руководителем всей рекламной службы, впервые занимала отдельный кабинет, распоряжалась кадрами, производила реструктуризацию отделов.

Свадьбы в классическом понимании не было, ни платья, ни изукрашенных лентами машин, ни почетных свидетелей, я была этим премного довольна, а всем происходящим — бесконечно удивлена. Уже и Максим Максимович надел на мой палец обручальное кольцо с двенадцатью бриллиантами, уже и подпись я поставила в амбарной тетради под руководством тетки с огромной указкой, а все как-то не верилось, что я — замужем за этим редким, блестящим человеком. Максим Максимович был неотразим в день свадьбы — классический смокинг, сияющие туфли, широкая улыбка — и все это мне?

Мать Максима Максимовича и его тетка наверняка сочли, что я слишком рада замужеству, — в ресторане невеста первым делом хлопнула два бокала шампанского, сняла узкий пиджак и пустилась отплясывать на танцпол. Свекровь иногда подходила и прикрывала мою грудь в майке на лямках своим шейным платком. Из приглашенных были еще компаньон Максима Максимовича с женой и моя подруга Эва, бывшая эстонка. Эва была прекрасна, как всегда, короткое платье сверкало серебристым узким факелом, на поясе — букетик цветов. Компаньон вытаращил на нее свои узкие глаза — он настоящий казах и зовется Бексултан — и произнес что-то банальное на тему «девушка цветок и сама вся в цветах», его казахская жена Айсулу напряглась. Оказалось — отнюдь не напрасно.

Бексултан воспылал к светловолосой, тонкой Эве необыкновенной страстью, вытащил ее за руку танцевать, в танце вел себя достаточно агрессивно, не сказать — безумно. Закладывал сложносочиненные па, подбрасывал Эву, смыкая на ее узкой талии свои смуглые крупные руки. Айсулу при виде такого безобразия немедленно начала рыдать, сначала за столиком, потом переместилась в дамскую уборную, и рыдала, изливая реки слез в чистенькую белую раковину-тюльпан.

Так что большую часть свадебного ужина я провела именно там, пытаясь хоть как-то успокоить крутобедрую Айсулу, когда она немного утихла, попыталась вывести ее обратно за стол, это было большой ошибкой — за столом Бексултан как раз целовал бледную Эвину руку и произносил взволнованный тост. Уладил ситуацию и примирил супругов Максим Максимович.

Все, за что бы он ни брался, получалось, и получалось превосходно. Любое дело начинало приносить прибыль. Любые отношения выстраивались желаемым образом. Официанты в незнакомых дорогих заведениях почтительно склонялись перед ним в полупоклонах, государственные чиновники ставили свои размашистые подписи в нужных местах, продавцы на рынке давали объективную оценку свежести товара, бродячие собаки молча крутили боевыми хвостами и готовились охранять.