Но на самом деле всегда виноват говорящий. Он и только он. Его умение донести информацию должно проявляться в мельчайших деталях.
В моей практике был случай, когда, диктуя электронный адрес руководителя одной сибирской компании, объявившей столь важный для меня тендер, мой коллега неверно произнес лишь одну букву латинского алфавита. И не потому, что не знал английского, а потому, что имел недостаток дикции.
Мы опоздали. Потерянная сумма незаключенного контракта могла бы обеспечить ему занятия у лучших логопедов страны. Виноват ли был тот, кто принимал информацию? Нет, деньги прошли мимо нас только потому, что один из партнеров проявил досадную беспечность по отношению к своим профессиональным речевым качествам. Это утрированная ситуация, но ведь подобное случается на каждом шагу. Небрежность в произношении, неловкость в построении фразы, неудача в донесении сведений.
Сегодня информация становится в буквальном смысле слова золотой. И среди многих средств обеспечения эффективности ее передачи из одного «хранилища» в другое свое место занимает бизнес-риторика.
Бизнес – потому что это риторика дела. Она уничтожает нелепое различие между словом и поступком. Само слово становится действием и приводит к зримому результату. Поведение человека говорящего и его речевое взаимодействие с окружающими – в центре внимания бизнес-риторики.
Мы не воспринимаем речь сугубо как озвученный текст. Нет, речь – это сумма продуманных действий, направленных на достижение ясно понимаемой цели.
В фокусе внимания бизнес-риторики находятся три важнейших элемента речевой ситуации: цель, средства, путь.
На одном из деловых завтраков выступали с речами молодые руководители успешных компаний. Три презентации – и три совершенно разных впечатления. И это несмотря на схожий уровень образования и подготовки ораторов, несмотря на доброжелательную атмосферу в зале. Почему? Каждый из выступавших стремился к цели, но у всех они были разными. Первый демонстрировал себя и свой успех, второй старался ничего не упустить из заранее заготовленного текста, и лишь третий помнил о нас и хотел, чтобы мы – слушатели – ушли с мероприятия с приобретенным знанием. Верно поставленная им цель обеспечила качество нашего взаимодействия и личный успех оратора. Профессионал в своем речевом поведении всегда знает, чего он хочет добиться от аудитории или конкретного человека. В этом смысле осознанная цель порождает ясную перспективу его речи, которая, безусловно, отсутствует, если конечная точка не определена. Умение ставить цели – этому учит бизнес-риторика.
Однако, наметив цель, как суметь дойти до нее, если не выверены пути? Заблудиться можно и в трех соснах. Путь – это стратегия взаимодействия с теми, кому предназначена информация. Самое сложное – научится достигать цели наименьшими усилиями. В этом заключается настоящий профессионализм.
В студенческие времена мы любили ходить в театры. Продираясь сквозь все заслоны, попадали на гастролировавший Ленком или в родной БДТ. Мне запомнился один эпизод. У Марка Захарова шел спектакль, в котором помимо Караченцова был занят Николай Скоробогатов. Уже пожилой актер, он играл отца загулявшего на всю катушку сынка. Его первое появление на сцене до сих пор стоит у меня перед глазами – никаких слов, никаких лишних движений. В освещенном дверном проеме возникает старенький мужичонка в потертом плащике и стеснительно заглядывает в комнаты, как бы боясь нарушить чей-то покой. (Пауза…) В тишине едва слышно позвякивают пустые бутылки из-под кефира в его авоське. И у зрителей щемит сердце от жалости к увиденному человеку. Графически выверенный рисунок профессионала. Минимумом художественных средств был достигнут максимум эмоционального воздействия. Как говорят в театре – рубашка у хорошего актера всегда остается сухой. Потеют лишь дилетанты.
Так и в речевом поведении мы можем экономить свои силы, малым достигая большего. Этому учит бизнес-риторика.
В фокусе современной риторической практики – сам говорящий человек. Он определяет цели и намечает пути. От него зависит, насколько эффективным будет речевое взаимодействие. Прагматизм и актуальность бизнес-риторики заключаются в том, что, в отличие от классического предмета, она перенесла центр своего внимания с текста на технологии речевого поведения. Конечно, важно, что́ ты говоришь, но не менее важно – как. Обучение основано на тренировке так называемых внешних и внутренних техник. К первым относятся голос, жестикуляция и мимика, а ко вторым – внимание, мышечная свобода, волевой посыл, отношение, речевое мышление. Благодаря тренировке своих технических возможностей человек приобретает необходимую естественность в любых ситуациях общения. Техника дарит свободу. Это своеобразный базовый элемент, но мастерство создают детали. Каждый в речевом поведении уникален. И мы можем представить себе, что наш индивидуальный стиль есть сложение в неповторимую фигуру сотни кусочков стекла в калейдоскопе. Само стекло при этом остается стеклом. Так и речевые качества создают индивидуальный стиль, оригинально сочетаясь друг с другом, но оставаясь при этом известными всем речевыми качествами.
Большинство из нас, быть может, никогда не слышали о подобных вещах. Мы привыкли говорить так, как дано нам от природы. Кто-то делает это лучше, кто-то хуже. Но речь – высокотехнологичный процесс, элементы которого могут быть усовершенствованы. И точно так же, как тренируют тело спортсмены, каждый способен упражнять свои речевые навыки.
Бизнес-риторика не только дает базовую подготовку в виде суммы методов, применяемых в речевом поведении, – она предлагает к изучению основные формы бизнес-коммуникаций, в которых речь играет ключевую роль. Например, в переговорном процессе. Изучение психологии переговорщиков дополняется исследованием их речевого поведения. Как часто нахождение взаимопонимания затрудняется из-за тактических ошибок в речевой коммуникации! Успех переговорного процесса зависит от многих составляющих, в том числе от умения найти общую тональность звучания, создать благоприятный интонационный рисунок. Любое речевое взаимодействие – это борьба, столкновение интонаций. Мы убеждаем друг друга не только аргументами, но и музыкой слов. Недавно я стал свидетелем переговоров, в которых произошло столкновение питерской и московской интонационных моделей речевого поведения. Резкий, завышенный тон с немного нервными подергиваниями концов фраз и суетливой жестикуляцией, с одной стороны, и спокойный, медлительный, чуть монотонный гул ответных реплик – с другой. Пока не была найдена взаимоприемлемая тональность, в воздухе висело ощущение конфликта. При этом в содержании речей не было ни намека на конфронтацию.
