— И что же теперь изменилось? — с нажимом спросил агент.
— Воевать с альянсом бесполезно. Все существующие в стране партизаны и подпольщики, действуют скорее по инерции, нежели реально верят, что смогут что-то изменить. Но время невозможно повернуть вспять — совершенно честно озвучил Шилов то, о чём часто размышлял.
— Тогда в чём дальнейший смысл вашей жизни?
— У меня трое сыновей и жена, надо продолжать жить ради них.
— Я спрашивал ни про это. Что вы думаете о будущем России?
— Прежнее государство восстановить точно не удастся и нам придётся строить что-то новое.
— Вы думаете, что Борисову позволят объединить два десятка осколков РФ в некое подобие крупного государства?
Шилов старался отвечать быстро, но на этом вопросе замялся, не понимая какого Борисова имеет ввиду агент. В конце концов он решил, что его пытаются запутать и быстро затараторил:
— Я думаю, что со временем альянсу демократических государств, захочется увидеть некую стабильность на бывшей территории РФ. А объединение в новую федерацию — это единственный вариант, после реализации которого мелкие князьки перестанут воевать друг с другом.
Агент снял очки и пристально посмотрел в глаза Шилову.
— Хорошо. Похоже вы и вправду так думаете. Пока вы свободны, но в скором времени мы вас обязательно вызовем на новый разговор.
Раньше с ним несколько раз уже разговаривали агенты бюро контроля и каждый раз это было необычно. Недаром ходили упорные слухи, что агентов набирают из бывших психологов и фсбэшников, принявших новые порядки. Да что там говорить, Шилов доподлинно знал, что они даже живут в анклавах корпораций, а их семьи находятся за границей.
После странного допроса его перевезли в здание управление новой полиции и передали в руки генералу Мирзаеву.
И только тут начался реальный допрос. Два следователя из старых, принялись монотонно допрашивать Шилова, задавая по кругу одни и те же повторяющиеся вопросы. В это время Мирзаев стоял за прозрачной стеной и демонстративно изучал цифровые отчёты и видеофайлы.
Шилов знал, пожилой татарин старательно строит из себя горячего джигита, но на самом деле умён, расчётлив и проницателен. Его помощник выводил на интерактивную стену цифровые копии протоколов, фотографии убитых бандитов и съемки с личного видео-фиксатора Шилова. В какой-то момент на стене пошла запись с борта ударного беспилотника.
Это представление продолжалось больше двух часов, а потом из-за прозрачной перегородки соизволил выйти сам генерал.
— Все вон! — с ходу приказал он. — Фиксацию допроса прекратить.
Когда все вышли, Мирзаев обошёл Шилова несколько раз и сел на край стола.
— Ты знаешь, как тебя называл мой племянник? — неожиданно спросил он.
— Могу предположить, что опер.
— Да, опер. Тебя даже в личном деле так обозначили. Я знаю, что тебя не расколоть без применения спецсредств. А для их примирения пока нет повода.
Мирзаев соскочил с края стола, поставил стул вплотную и уселся, напротив.
— Что там произошло? — спросил он почти шёпотом, при этом наклонившись едва не к самому уху Шилова.
— Мы нарвались на засаду, организованную бандой некоего Сивого. Что с них взять — бывшие зеки. Видимо кому-то из блатных не понравилось, что мы косвенно влезли в местные дела.
— И что, большие там дела?
— Да нет — просто местные разборки. Похоже за радиоактивным металлоломом приехали покупатели и видимо кто-то решил их кинуть.
— Вам заплатили? — Этот вопрос был непростым, Шилов почувствовал, как обжигает потайной карман бушлата, в котором до сих пор лежала толстая пачка долларов.
Его как действующего сотрудника никто не обыскивал и только прямо после прилёта десантных квадролётов, французы забрали наган и личный видео-фиксатор на экспертизу.
Вместо того чтобы полезть в потайной карман, Шилов сунул руку в боковой и достал маленькую скрутку долларов, которую Азамат передал ему в гелике.
— Вот, обычная взятка.
Мирзаев кивнул, молниеносно выхватил деньги и сунул скрутку себе в карман.
— Нурлан в боксе интенсивной терапии. Азамат совсем тяжёлый. До сих пор идёт операция. Я знаю, что ты пытался его спасти, так что как он оклемается, можешь приехать в госпиталь. А теперь ты свободен. Даю тебе три дня оплаченного отпуска.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Шилов встал и уже хотел выйти, но замер, поймав на себе пристальный взгляд генерала.
— Знай, если я узнаю, что ты мне что-то не рассказал, то пеняй на себя — едва слышно проговорил тот, и вытащив из кармана наган, положил на стол. — Кстати там остался один патрон.
Шилов брёл по коридору главка и чувствовал, как дрожат руки. Он понимал, что рассказывать генералу Мирзаеву про танки ни в коем случае нельзя. Если скажет, то его используют в тёмную, а затем в любом случае сольют не за дорого. Он такое уже видел, так что иллюзий на свой счёт не питал.
В рассыпанной пачке ксерокопированных фотографий он видел минимум две дюжины частично откопанных единиц бронетехники, и если даже это всё чем барыжат Красновцы с Сивым, то этого всё равно хватит чтобы с доски попытались убрать несколько крупных фигур, а такую пешку как Шилов точно спишут в утиль если не чужаки так сам Мирзаев, когда опер перестанет быть нужным.
Размышляя о нехорошем Шилов спустился на первый и добрался до окна выдачи служебного оружия.
Уже предчувствуя что сейчас начнётся опер разрядил наган на стенде и положил на прилавок. Пожилой татарин Ибрагим, взял револьвер и не смотря кинул одинокий патрон в пластиковую коробку. Затем молча поставил зелёную отметку на арсенальном терминале и пристально посмотрел в глаза Шилову.
— Спасибо что не дал убить Нурлана — проговорил он, а затем достал со стеллажа кожаную кобуру с ремнём и положил её на прилавок. Туда же легли два запасных магазина и три пластиковые коробки с патронами.
Шилов уставился на это богатство и нахмурился, совершенно не понимая, что происходит.
— Что смотришь? Бери. — Ибрагим ощерился и словно китайский болванчик покачал головой.
— Мне же не положено — пробурчал Шилов, ожидая подвоха.
— Теперь положено. Генерал Мирзаев в виде исключения распорядился выдать личное оружие — объяснил Ибрагим и протянул руку. — Давай жетон, я поставлю метку разрешения на ношение вне службы.
Шилов протянул жетон и через минуту получил его назад с выгравированной крипто-меткой, дублированной в цифровой контур личного идентификатора. Затем окошко закрылось, оставив его в одиночестве.
Он разложил новое имущество на стенде для чистки оружия. Из кобуры появился пистолет ТТ, не совсем обычной формы. По заказу новой полиции, несколько тысяч обычных ТТ были модернизированы немецкой оружейной фирмой, специализирующейся на подобном.
Теперь на полностью переделанной рукоятке пистолета появился нажимной предохранитель как на кольте 1911. Под стволом намертво приделан фонарик, совмещённый с лазерным прицелом. Сами прицельные приспособления поменяли на более удобные, помеченные фосфоресцирующими метками для стрельбы в темноте. Форма магазинов тоже изменилась и теперь в них вмещалось не 8, а 12 патронов.
Шилов осмотрел маркировку на пластиковых коробках. В первой были патроны с пустотелыми пулями, разворачивающимися в розочку при попадании в рану. Таким образом немцы решили одну из проблем слишком мощного патрона ТТ, пробивающего незащищённого противника насквозь.
Шилов слышал рассказ одного из полицейских, которому пришлось выпустить целый магазин в наркомана с ножом. Бронебойные пули прошивали его насквозь, и пока одна из них не пробила сердце, тот пёр напролом, не обращая на это внимание. Пустотелые пули эту проблему решали на раз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Две оставшиеся пачки заполняли перезакатки ещё советских патронов. Судя по маркировке в новых пулях стояли карбидо-вольфрамовые сердечники способные в упор шить бронежилеты, вплоть до четвёртого класса защиты.
Хорошенько подумав один магазин Шилов зарядил патронами с пустотелыми пулями, а запасные бронебойными.
