Корсак машинальным движением ощупал шею, ожидая обнаружить на ней что-нибудь вроде иглы, но ничего такого не было. Он разлепил слипшиеся губы и глухо произнес:
– Что… ты здесь делаешь?
– Жду, пока ты придешь в себя, – ответил верзила.
– Как ты вошел?
Тот улыбнулся:
– Как все, через дверь. Ты что, никогда ее не запираешь?
Глеб потер глаза пальцами и спросил:
– Сколько сейчас времени?
– Девять, – ответил верзила.
Глеб сел и, стянув одеяло с дивана, прикрыл бедра и ноги. Затем дрожащими пальцами вынул из пачки сигарету, сунул в рот и поискал глазами зажигалку. Верзила чиркнул спичкой о коробок, нагнулся и поднес огонек к лицу Глеба.
– Хреново выглядишь. Тебе бы сейчас опохмелиться, – сочувственно произнес он.
– Не твое дело. – Глеб выпустил клуб дыма и хмуро посмотрел на незваного гостя: – Чего тебе надо?
– Долинский просил напомнить тебе о долге.
– Время еще не истекло, – сказал Глеб.
Верзила кивнул:
– Ты прав. Но у многих моих клиентов отшибает память. Поэтому приходится заниматься профилактикой. Встань-ка!
– Зачем?
– Хочу тебе кое-что показать.
Глеб облизнул сухие губы сухим языком и сказал:
– Иди к черту.
– Ладно, я тебе помогу.
Верзила встал с кресла, шагнул к Корсаку, нагнулся, схватил журналиста за плечо и одним рывком поставил на ноги. Силища у него была богатырская.
– Стоишь? – поинтересовался верзила.
– Пошел ты, – снова сказал Глеб.
– Крепко стоишь?
– Достал.
Верзила добродушно улыбнулся, затем коротко, без замаха, ударил журналиста кулаком в живот. Корсак, издав горлом сдавленный звук, согнулся пополам. Сигарета беспомощно повисла у него на губе. Кровь отлила от лица. Корсак вытаращил глаза и два или три раза хватанул воздух ртом. Продолжая держать журналиста за плечо, верзила насмешливо произнес:
– Вот теперь точно не забудешь.
Внезапно выпрямившись, Корсак изо всех сил пнул верзилу коленом в пах. Затем, не делая паузы, ударил его кулаком в челюсть. Голова верзилы слегка дернулась, но в следующее мгновение он по-медвежьи сгреб Корсака в охапку и так сдавил, что из горла журналиста вырвался гортанный стон.
– Не шали, – медленно и четко проговорил верзила, держа журналиста в объятиях и пристально глядя в налившиеся кровью глаза.
Дыхание у Глеба перехватило, лицо побагровело. Он попытался высвободиться, но не смог. Подержав Глеба еще несколько секунд, верзила ослабил хватку и слегка отвел плечо назад. Второй удар свалил журналиста на пол.
Верзила склонился над ним и, тяжело дыша, произнес:
– Без обид, парень. Я просто делаю свою работу. Если ты не вернешь деньги в срок, тебе будет очень и очень плохо. Вот все, что я хотел тебе сказать. Думаю, теперь ты это, запомнишь.
Верзила повернулся и неспешно направился к двери.
Корсак пришел в себя только минут через десять. Морщась от боли, он нашарил рукой бутылку с остатками коньяка, поднес ко рту и отхлебнул. Горло сильно обожгло, и Глеб закашлялся. Спустя полминуты в голове немного прояснилось.
Борясь с головокружением, Глеб поднялся на ноги, неверной походкой проковылял к шкафу и заглянул за него. Столешница, упакованная в покрывало, исчезла. Глеб вернулся к дивану, сел и попытался сосредоточиться. Он уперся локтями в колени, крепко обхватил ладонями разламывающуюся на части голову и стал думать. Минут через пять он придумал, что хорошо бы еще немного выпить.
Сходив на кухню и смешав себе коктейль, Корсак вернулся в гостиную. Сел на диван, глотнул ледяного напитка, ожидая, пока голова прояснится настолько, что снова сможет соображать. Зазвонивший телефон заставил Глеба вздрогнуть. Он взял трубку. Ольга.
– Хорошую шутку ты выкинул, – холодно сказала она.
– Да, – промямлил Корсак, – неплохую.
– Где картина, Глеб?
– В надежном месте.
– Ты должен отдать ее мне.
– С какой стати?
– Картина краденая.
Корсак усмехнулся:
– И давно ты занимаешься скупкой краденых картин?
Ольга помолчала, потом сказала:
– Брось острить, Глеб. Это не в твоих интересах. Отдай мне картину. Я знаю, что тебе нужны деньги, и хорошо заплачу.
– Вот как. – Глеб отхлебнул из стакана. – И о какой же сумме идет речь?
– Сто тысяч долларов.
Корсак прижал холодный стакан ко лбу и спросил:
– Для кого ты так хлопочешь? Кто он?
– Неважно, – сказала Ольга. – Сам ты все равно не сможешь ее продать. Глеб, сто тысяч – это хорошие деньги. Ты ведь игрок: если повезет, ты сможешь превратить эти сто тысяч в двести.
– А если нет?
– Это уже твои проблемы.
Корсак немного помолчал, затем тихо сказал:
– Заманчивое предложение. Но я отвечаю – нет.
– Зря, – сказала Ольга. И добавила дрогнувшим голосом: – Глеб, если ты не отдашь картину, меня убьют.
– Да ну? – усмехнулся Корсак.
– Я не шучу. Если ты хоть немного любишь меня, ты отдашь картину.
– Если бы любил, то, возможно, так и сделал бы, – сухо сказал Глеб.
– Значит… нет?
– Нет.
Ольга дышала тяжело и хрипло.
– А как же прошедшая ночь?
– Мы немного развлеклись, только и всего, – ответил Глеб.
– Ты свинья!
– Это твое мнение.
В трубке послышался шум, вслед за тем Ольга проговорила сдавленным голосом:
– Глеб… Ты должен согласиться…
– Хорошая попытка, – оценил Корсак.
– Ты… не понимаешь… Я… Брокар… – Ольга захрипела.
Все это было так фальшиво и вычурно, что Корсак скрипнул зубами от злости.
– Тебе бы в цирке работать, – с сухой злобой в голосе проговорил он. – Всего хорошего.
Глеб положил трубку на рычаг и откинулся на спинку дивана. «Брокар, – повторил он. – Она сказала «Брокар».
Глеб посмотрел на журнальный столик, накрытый скатертью. Протянул руку и заглянул под скатерть. Благодаря трюку со столешницей картина все еще была на месте.
Немного подумав, Корсак позвонил Пете Давыдову.
– Алло, братское сердце… И тебе того же. Слушай, можешь взять на хранение одну вещицу?.. Не волнуйся, всего лишь картина… Само собой, с меня бутылка коньяка… Хорошо, завезу через час. Ну пока.
Корсак положил трубку на рычаг. Итак, картину удалось пристроить. Глеб снова задумался. Ольга сказала «Брокар». Нарочно, чтобы сбить его со следа? Или же это слово вырвалось у нее случайно? В любом случае Брокаром стоит заняться серьезно. Тильбох нарисовал, Брокар исправил. Зачем ему это понадобилось – вот в чем вопрос?
Глава 3
Когда сквозь вечные туманы,Познанья жадный, он следилКочующие караваныВ пространстве брошенных светил,Когда он верил и любил…
М. Ю. Лермонтов. «Демон»Москва, 1862 год от Р. Х.1
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
