- Мальчик мой, мне же тоже нужно двигаться, чтобы спина не забыла о труде, - она стряхнула плащ, повесила его возле очага и подошла к огню.
- Да, вы правы, становится теплее. Снег хоть и летит иногда, но под ногами, под снегом уже почти вода. Думаю, еще месяц, и мы увидим здешнюю весну, - я ответила с улыбкой, потому что настроение заметно поднималось с наступлением тепла.
- На горизонте шхуна. Губернатор надеется, что привезут провизию и почту – все ждут вестей от своих семей, - вошла в дом следом за Маргрет Барбара.
Я посмотрела на Клер, что сидела на матрасах и штопала чулки. Она медленно подняла голову, словно почувствовала, что я жду от нее ответа, но снова опустила глаза. Судя по выражению лица, она думала, и дёргать ее сейчас было бессмысленно. Много фактов были просто упущены в истории, и кроме записей губернатора, что были опубликованы позже, записи велись только капитанами в судовых журналах. Множество таких книг погибли вместе с судами, которые терпели крушения, подвергались нападениям.
- Нужен скот, лошади, иначе, если всю работу делать только руками, колония долго будет нищей, - пробубнила Маргрет от очага.
- Да, и еще, можно активнее работать, а не стоять в молитвах на коленях, вот тогда точно будет чем отдавать долги компании, иначе, через семь лет поселенцам нечего будет делить с компаниями, - ответила почти шепотом Малышка Абигель.
- Не будь такой злой, Аби, да и не имеем мы права судить людей, - ответила одна из сестер, о чем тут же пожалела, потому что Малышка встала с лавки, подошла к матрасам, где сейчас сидела девушка рядом с Клер, и громко сказала ей прямо в ухо:
- У нас нет права судить, но есть обязанность делиться. Знаешь кто так живет? Лошадь и корова, детка. Они не имеют право на слово, но обязанностей у них очень много. Ты корова? – она высказалась, уверилась, что ответа не будет, и вернулась на место.
В моей памяти вспыхнула, как будто это произошло только что, та встреча в лесу, когда друг Бернарда назвал нас лошадками. Интересно, где они сейчас, как они выжили в лесу зимой, и выжили ли вообще. Что толкнуло их на побег? Уж точно не стыд, что объедают колонию, раз забрали запасы.
К мысу пришла «Фортуна». Клер, как только Малкольм сказал, что это за судно, вспомнила, что вернулась она потому что в пути весь груз со шхуны забрали французы. Да, пираты все еще были, и капитан был так зол, что с трудом сдерживался. У нас добавилось ртов, потому что команда решила остаться на пару месяцев – в море они точно бы умерли с голоду.
- Клер, тебе не кажется, что во всем, что здесь творится, нет никакой логики? Что бы здесь ни случилось, что бы ни запланировали, ни хрена не получается. Может это не прошлое, а вообще, другой мир, где каждый день понедельник? – мы вышли прогуляться к пляжу, посмотреть на шхуну, на береговую суету – хоть какое-то разнообразие.
- Да, вот так начиналась великая страна, - она хмыкнула и улыбнулась.
- Вообще странно, как они выжили. Нам бы лошадей, и свалить из этого неудачливого места можно было бы пораньше. Сил нет больше сидеть здесь.
- Знаешь, а здесь везде сейчас такое вот, невеселое выживание. Если не смиришься, Элиза, сойдешь с ума. Верующим проще – у них есть идея, есть смысл, а мы с тобой уже подыхаем от отсутствия морального удовлетворения, от информационного голода…
- Клер, скажи спасибо, что не просто от голода умираем, - я искренне радовалась, что у нас есть еда, хоть порции и не огромные, но мясо у нас было на столе постоянно – солдаты и индейцы снабжали колонию хорошо.
- Если бы были перебои с едой, радостей было бы побольше. Когда человек преодолевает трудности, он получает удовлетворение от своей деятельности.
- Не начинай, я понимаю, ты у нас доктор исторических наук, но сейчас нам нужнее человек, что умеет сварить самогон.
- Самогон? Зачем?
- Мы должны чем-то заниматься, а лучше тебя никто не знает, чем именно.
- Мы даже не знаем, где будем жить.
- Подумай о месте, где есть река, и лучше, чтобы большая. А в идеале, с выходом в океан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поселенцы больше не смотрели на нас косо, а губернатор, наконец, начал прислушиваться к тому, что говорила Клер. В начале весны рыбалка стала практически основным средством для пропитания, и мужчины стали серьезнее к ней относиться, когда поняли, что остатки запасов лучше оставить для посева.
С первым теплом в конце апреля начали прибывать шхуны. И у нас появилась мука, новые инструменты, еще несколько пар коз. Клер была задумчива, и часто я находила ее на берегу, где она на песке чертила схемы, которые моментально стирала и начинала чертить новые.
Мы с Малышкой снова начали свои пробежки, и хоть рано утром было еще прохладно, старались не пропускать ни дня, кроме одного случая:
- Элиза, видимо я вчера не мало промочила ноги, провалившись в ту ямку, - она даже не встала с матраса, когда я уже была готова выходить. – Горло просто горит огнем, и глотать больно.
- Оставайся дома, сделай питье и не вставай сегодня. Прополощи горло с солью, - я положила на ее лоб ладонь – жара не было и то слава Богу.
Я уже отвыкла бегать одна, но прерывать с радостью начавшиеся вновь тренировки не хотелось. На обратном пути, уже в минутах в пятнадцати от дома я видела сбоку движение, и когда передо мной выбежали двое мужчин, чуть не упала.
- Элиза, прошу тебя, только не кричи, - передо мной стоял Бернард. Он был таким худым, что узнала я его только по голосу и росту. Глаза провалились, лицо было исцарапанным, губы потрескались и покрылись «корками».
- Даже не думайте подходить ко мне ближе, вы пожалеете, - я дрожащим, незнакомым мне голосом, что вырывался из моего рта, пыталась не подпустить к себе бандитов. Выставила руки вперед, и думала над тем, как они поступят дальше, попытаются ли схватить меня? И если попробуют задержать, сможет ли это тело сопротивляться, сможет ли повторить те приемы, которые знало мое прежнее тело, и остались лишь в моей памяти.
- Мы не тронем тебя, Элиза, мы не все это сделали…
- Что сделали, ты о том, что вы оставили всю колонии на голодную смерть? – я видела, что он с трудом держится на ногах, и моя ненависть к этим людям делилась сейчас с жалостью к нему.
- Когда они это сделали, мы не смогли их остановить. Нам пришлось уйти, потому что солдаты, часть которых они связали, были злы на всех. У них забрали больше половины оружия, и мы не смогли бы с ними справиться. Мы ушли с ними, чтобы они не трогали вас, - он опустил голову.
- Теперь легко сваливать вину на тех, кого нет с тобой рядом. А где остальные? – я рассматривала второго мужчину, он был невысоким, одежда на нем висела клочьями, и он был босым.
- Элиза, мы вынуждены вернуться, и просить губернатора простить нас. Большинство не пережили зиму, а мы с трудом добрались обратно. Я клянусь тебе, что это не наша идея, и мы, шестеро, просто вынуждены были идти с ними, у нас не было выбора, - он говорил с опущенной головой, я понимала, что он лжет, но сердцу хотелось верить, что он действительно не мог выбирать.
- Шестеро? Где остальные? – я тихонько озиралась по сторонам, но в лесу больше не было никого.
- Да, двоих убили люди Уильяма, а еще двое, что ушли с нами, не выжили. Они заболели: кашляли, горели несколько дней, а потом умерли. У нас больше нет выбора. Мне не важно, что сделает с нами губернатор, но я хочу надеяться, что вы мне поверите.
Глава 30
Первые арестованные появились в Новом Плимуте в тот самый день, когда я встретила их в лесу. Губернатор оставил их закрытыми в одной из комнат общего дома. Кузнец получил заказ на решетку. Кормили их за столом, где губернатор параллельно вел с ними беседу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они продолжали утверждать, что уйти им пришлось потому что, не смогли бы доказать, что они не вместе, поскольку организатор и его шайка пригрозили убить нескольких охранников, чтобы оставшиеся точно отправились на виселицу.
- Это первая шокирующая новость Нового Плимута, Клер. Вижу заголовки: - я сделала вид, что в руках у меня газета, - «Мирное поселение подверглось предательству новыми поселенцами…»
