— Неприятности?
— Конечно! Помощь вам — это прямая дорога в казематы под казармами Оррика! — Гар все еще не понимал, и Эшер чуть не стукнул его со злости. — Олкам запрещено заниматься магией, или вы забыли? Не помните, какая участь постигла Тимона Спейка? Хотите того же и для меня?..
— Я ничего не забыл. — Гар остановился. — Ты обижаешь меня, говоря такие слова.
— Прекрасно, я обижаю вас, но голову отрубят мне! — крикнул Эшер в лицо этому идиоту — своему королю.
— Помилуй меня, Барла! — покачал головой Гар. — Никто не собирается рубить тебе голову. И к магии ты не будешь иметь никакого отношения, ты просто станешь охранять меня, пока я буду заниматься заклинанием погоды во благо Лура. Дурак, тебе награда за это полагается!
— Скажите это Конройду Джарралту!
Гар в нетерпении схватил его за руку, а другой указал вверх и вперед.
— Посмотри на Стену, дарованную нам Барлой. Давай же, взгляни на нее!
Тяжело вздохнув, Эшер запрокинул голову и посмотрел на Стену. На сверкающую золотистую завесу, поднимавшуюся к звездному небу. Такую далекую. Таинственную. Величественную.
— Ладно, — сказал он и вырвал руку из пальцев Гара. — Вижу. Дальше что? Ну, Стена. Все та же, что и раньше.
— Да. Все та же, на протяжении шести сотен лет. Ты вырос, когда она уже стояла, и воспринимаешь ее как данность. Правильно? И едва ли вспоминаешь о ней каждую неделю. Знаешь почему? Потому что никогда не сомневался, что, подняв голову, увидишь ее. Вот почему ты всегда спокойно спал ночами.
— Гар…
— Что такое для тебя Стена, Эшер? Что она означает для тебя?
— Не знаю, — смущенно ответил он. — Покой. Благоденствие. — Эшер пожал плечами. — Магию.
Гар посмотрел вверх, на золотистое чудо, освещавшее горы.
— Я вижу алтарь, на который мой отец положил свою жизнь. Алтарь, на который положили свои жизни все Заклинатели Погоды — поколение за поколением, вплоть до самой Благословенной Барлы, которая отдала жизнь, чтобы создать ее. Я вижу клинок, который, начиная с этой ночи, будет кромсать меня изо дня в день, пока я не истеку кровью до смерти. Вижу свою жизнь, вижу смерть и между ними — исполненные болью дни, которыми мне придется заплатить за обладание землей, нам не принадлежащей; вижу меч, занесенный над твоим народом, и думаю о том, что от меня зависит — падет он на ваши головы или нет. Все теперь зависит от меня. — Он отвел взгляд от Стены и посмотрел на Эшера. — Вот что я вижу.
Эшер помрачнел. Гар опять стал чужим. Чужой дух в таком знакомом теле. Он засунул озябшие руки в карманы.
— Вы в самом деле считаете, что сможете вызвать дождь над всем королевством?
Гар с усилием оторвал взгляд от Стены.
— Думаю, что пока не попробую, не узнаю. — Он двинулся вперед, и Эшер последовал за ним.
Через полмили тропа оборвалась, выведя их на маленькую опушку, посреди которой стояла… королевская Погодная Палата. Увидев ее, Эшер почувствовал, как задрожали коленки, а сердце ушло в пятки.
Согласно легенде, Барла построила ее сама и провела в ней последние дни своей земной жизни, совершенствуя погодную магию и укрепляя Стену, которая должна была хранить Лур от напастей на веки вечные. Построенная из тех же камней, что и Башня Гара, Палата была увенчана куполом из дымчатого стекла, над которым простиралось звездное небо. Никаких других зданий поблизости не было. Но Стена возле Палаты как будто стала ближе, ярче и осязаемей, словно Палата обладала некоей силой, притягивающей ее. Эта сила выплескивалась через кромку древней кладки из голубого камня, жившей, казалось, своей собственной жизнью.
Эшер оглянулся.
— И никакой охраны?
— Нет надобности. Палата погружена в магию. Отец говорил, что она… живая. Каким-то образом она узнает, что кто-то пришел. И если кто явится со злым намерением, она его не впустит. Нет такой магии, которая заставит ее поступить по-другому.
Гар ступил на опушку. Сделав глубокий судорожный вдох, Эшер последовал за ним.
Дверь в Палату была сделана из обыкновенных досок — даже без всякой резьбы. Ни ручки, ни молотка, ни замочной скважины. Гар задумался, роясь в памяти.
— Когда в последний — и единственный — раз я приходил сюда, Дурм говорил, что приведет меня опять, чтобы продолжить обучение… — Он положил ладонь на грудь, обтянутую черной туникой. — Вот и еще один план сорвался, вместе со всеми остальными. — Откинув голову, он вытянул руки и уперся ладонями в дверь.
— Она не поддалась.
— Просто разбухла, — бросил Эшер, чтобы нарушить неловкое молчание. — Разбухла от сырости.
— Какая сырость? Я дождь пока не вызывал.
Он снова бросился вперед и ударил дверь сильнее. Она опять не поддалась, но скрипнула. Затаив дыхание, Гар отступил на шаг и посмотрел на дверь с яростью и страхом.
— Дай пройти, проклятая деревяшка! Я король, и ты должна уступить! — Гар ударил в дверь кулаком. — Пусти! — Он вплотную подошел к двери. Прижался к дереву лбом, прошел по нему пальцами, словно по телу любимой. — Прошу тебя, — прошептал он, — прошу, дай войти…
Ситуация казалась нелепой, и Эшер рассмеялся.
— Это всего лишь дверь. Дерево. Оно неживое. А если неживое, то ушей у него нет. Слышать оно вас не может. Говорю вам, это сырость. — Чтобы доказать свою правоту, он сам толкнул дверь.
Она открылась.
— Проклятие, — пробормотал Эшер, нахмурившись. — Нравится, чтоб с ней поиграли. Капризная, как женщина.
Гар одернул тунику.
— Нет. Это всего лишь сырость, как ты говорил.
Эшер посмотрел на него:
— Сколько, по-вашему, ступенек наверх?
— Сотня и еще тринадцать.
— О, мои бедные ноги.
Гар послал вперед плавающий огонек; в звенящей тишине они стали подниматься по единственной лестнице. Гар открыл еще одну дверь — на этот раз безо всяких усилий, — кивком предложил Эшеру пройти вперед и последовал за ним. Огонек отбрасывал на пол причудливые дрожащие тени. Мановением руки Гар захлопнул дверь, возжег с кончиков пальцев свежий огонь и уже от него засветил канделябры, развешанные по резным стенам. Тени исчезли, и помещение полностью осветилась.
Здесь было чисто, прохладно и пахло дождем. Темно-красный паркетный пол был сделан из тысячи ровных дощечек, которые складывались в сложный замысловатый узор. В Палате можно было бы устроить бал пар на пятьдесят… если бы не то, что находилось в ее центре.
Прямо под центром прозрачного купола располагалось нечто, напомнившее Эшеру игрушку ребенка-переростка.
— Погодная Карта, — прошептал Гар. В голосе его звучали благоговение и страсть, жажда власти и страх. — Творение Барлы в самом чистом виде. Магическое отражение королевства — до самой маленькой деревушки, до последнего камешка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
