— Ужасная история! — воскликнула мисс Хелен.
— И чем она закончилась? — спросил Майкл.
— Обезумев от гнева, обманутый муж стащил свою неверную жену вниз по лестнице, посадил в лодку и отвез в летний домик на острове. Там он удавил изменницу лентой от ее халата.
— Говорят, что ее призрак все еще появляется там, — добавила Синтия. — Но как бы там ни было, никто в поместье еще не рискнул отправиться на остров ночью. Не так ли, дядя Норман?
— Раньше — может быть, — отозвался сэр Норман. — Но теперь все молодые люди смеются над нелепыми историями о привидениях.
— А что случилось с убийцей? — спросил Майкл. — Его судили?
— Нет, ему удалось избежать виселицы. Он уехал за границу, а поместье унаследовал его брат.
— Думаю, что изгнание из «Клэверли» само по себе достойное наказание, — сказал Майкл.
— Слишком мягкое наказание за такое страшное преступление, — возразила Синтия.
— Леди Клэвер получила по заслугам, — сухо отозвался Майкл.
— Бедная леди Клэвер, — вздохнула Синтия. — Мне так ее жалко! Я думаю, что если ее призрак все еще появляется в этом домике, то это свидетельствует о ее раскаянии.
— Или о том, что она вовсе не раскаивается, а гордится своим поведением, — сказал Майкл, с трудом сдерживаясь.
Синтия посмотрела на него.
— Я уверена, что она раскаялась, — тихо сказала она.
— Мы никогда не узнаем этого, если не встретимся с призраком, — сказала мисс Хелен. — Но лично я никогда не видела здесь привидений.
— А я видела! — воскликнула Синтия. — Я уверена, что видела одно в детстве. А вы верите в призраков, Майкл?
— Не знаю, — ответил Майкл. — Не могу утверждать определенно, да или нет. В жизни бывает всякое.
— Но это чудесно! — обрадовалась Синтия. — Мы должны пойти и поискать призрака. Сегодня ночью будет полная луна, а ведь хорошо известно, что привидения всегда появляются в полнолуние.
— Боюсь, что у меня слишком много работы, чтобы тратить время на привидений, — проворчал Майкл.
— Вы обязательно должны взглянуть на место, где умерла хозяйка «Клэверли», — настаивала Синтия. — У вас будет достаточно времени на работу и потом. Мы пойдем сейчас же! Еще рано. Кто знает, может сумерки — самое время для привидений.
— Нет, я думаю, что мы отложим это до следующего раза, — ответил Майкл, слишком поздно поняв, к чему клонит Синтия.
Синтия, не обращая внимания на него, повернулась к сэру Норману:
— Вам не кажется, что это превосходная идея, дядя Норман? Заставьте его пойти! Эти политики считают, что только они во всем разбираются. Это будет урок для Майкла, если он увидит призрака. Может быть, он хоть немного пожалеет даму, которая была так жестоко наказана за попытку развлечься.
Сэр Норман засмеялся:
— Иди, Майкл, Синтия хочет показать тебе место, где было совершено преступление. Найдете ключи в холле.
Синтия выскользнула с террасы, а Майкл повернулся к сэру Норману:
— Но мне действительно нужно возвращаться домой, сэр! Меня ждет куча работы…
— Ну, эта прогулка не займет у вас много времени, — добродушно ответил сэр Норман. — Синтия очень милая девочка. Ей скучно сидеть с такими стариками, как мы с Хелен. Развлеки ее немножко. — Он немного помолчал и добавил: — Нельзя жить одной только работой, мой мальчик… Ты понял?
Майкл слишком хорошо понял, что пытается ему сказать сэр Норман. Но он не мог объяснить ему, что не хочет идти на остров с Синтией точно так же, как он не мог отказаться пойти с ней. Она уже бежала назад с ключом в руке:
— Я нашла его, дядя Норман.
— Умница!
Сэр Норман повернулся к Майклу:
— В библиотеке приготовят для тебя виски с содовой, когда ты вернешься. Мы с Хелен будем там. Мне еще нужно кое-что сделать.
— Очень хорошо, сэр.
Майклу ничего не оставалось делать, как идти за Синтией вдоль садовой дорожки, которая привела их к каменным ступеням, спускающимся вниз, к озеру.
Синтия прыгнула в лодку. Мягкие складки ее шифонового платья взметнулись вокруг ее ног.
— Вы хорошо гребете? — спросила она.
— Я не садился за весла много лет, — ответил Майкл. — Так что если лодка перевернется, то вы сами будет виноваты в этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не боюсь. Я выиграла кубок школы по плаванию и к тому же знаю каждый дюйм этого озера. Можете не волноваться, я не запутаюсь в водорослях и не потону, словно Офелия.
Майкл оттолкнулся и начал равномерно грести. Весла разрезали неподвижную гладь воды. Синтия опустила руку в озеро.
— Как тихо, — мягко произнесла она. — У меня такое чувство, что я сплю.
— А я чувствую, что теряю время зря. Мне нужно работать, — угрюмо ответил Майкл.
— Во сне никто не торопится, — возразила Синтия.
— Мне кажется, я тороплюсь всегда, — сказал Майкл.
— Какой же вы нелюбезный кавалер! — поддразнила его Синтия. В это время они уже подплыли к острову.
— Там ступени, — сказала Синтия. — Вы можете привязать лодку к ним.
Он так и сделал, а потом помог ей выбраться на берег. Ему пришлось взять ее за руку и поддержать, чтобы она смогла выйти из лодки.
У нее были холодные пальцы. Он чувствовал, как они дрожат, будто она нервничает.
Ступени вывели их на заросшую тропинку, которая окружала крошечный островок. Их шаги были бесшумны. Белое платье Синтии в темноте летней ночи делало ее саму похожей на привидение.
Дверь в летний домик распахнулась. Майкл вошел туда вслед за Синтией. Предвидя, что им придется идти на ощупь, он вытащил из кармана спички.
Через окна в небольшую круглую комнату лились лунные лучи. Они наполняли пространство колдовским серебряным светом.
Майкл огляделся вокруг. На секунду ему почудилось, будто в темном углу притаился призрак. Но это был призрак не страдающей жертвы преступления, а счастливого человека, который когда-то жил и любил в «Клэверли».
Поколение за поколением молодые люди приходили сюда, чтобы остаться наедине. Майклу казалось, что он чувствует их присутствие, слышит их голоса. Его сердце, казалось, билось в унисон с их сердцами… все быстрее и быстрее…
Он почувствовал какое-то движение рядом с собой. Это шла Синтия. Ее шагов было почти не слышно.
Она встала у окна, и Майклу был хорошо виден ее немного вздернутый нос и округлая щека.
Она отвернулась, и все равно он чувствовал, что она поглощена мыслями о нем. И он сам тоже не мог не думать о ней. Он видел, как вздымается ее грудь под белым шифоном. Она чуть повернулась, и лунный свет упал ей на лицо. Она была так красива, что было трудно в тот момент думать о чем-то другом, кроме ее красоты.
— Майкл! — прошептала Синтия чуть слышным голосом.
Он шагнул к ней:
— Зачем вы делаете это со мной? Зачем? Зачем?
— Майкл!
Она снова произнесла его имя. Он увидел, как двигаются ее губы, такие мягкие и нежные…
— Я… люблю… вас.
И тут словно в одну секунду лопнули те узы, которыми он связал себя. Майкл схватил ее за плечи.
— А я ненавижу вас! — крикнул он. — Разве вы не понимаете, что ненавижу? Вы привели меня сюда, и в том, что сейчас произойдет, будет ваша вина. Я ненавижу вас, но… я и хочу вас.
Он еще крепче сжал ее плечи, так что она закричала от боли. Этот крик заставил Майкла забыть обо всем. Он наклонился и обнял Синтию.
Всего одно мгновение он смотрел в ее синие глаза, затем крепко поцеловал ее.
Он целовал ее все яростнее, и в нем разгоралось безумное пламя.
— Я хочу тебя, Синтия, — слышал он свой голос.
Страсть захватила его. Он вновь и вновь целовал Синтию.
Он почувствовал нежный запах ее кожи и волос, ощутил мягкость ее губ под своими губами. Его руки чувствовали нежность ее кожи.
— Я хочу тебя. Немедленно! Ты моя!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Это был крик победителя, празднующего победу.
Он подхватил ее на руки. В тот момент он не помнил ни о чем. На свете больше не оставалось ничего: ни работы, ни честолюбивых планов на будущее. Здесь была эта женщина, и он хотел ее. Она будет принадлежать ему!
