плохого. И что хорошего тоже.
— Ага, и там, и там хотим успеть, — не утерпела тётка Груня, — одной ногой в старой вере, другой в новой. Раскорячимся, авось, и так сойдёт. Утром лоб перекрестим, вечером домового молочком угостим.
Женщины покраснели и тяжело задышали. Василиса с тревогой смотрела на них. Подумала, что не дойдут. Такой путь трудный, а у них согласья нет. Но Адарка тут неожиданно прыснула от смеха.
— Я седмицы две назад молочком домового угощала, да поскользнулась, так упала… Даже и сама не поняла, как получилось. Я сначала вверх подлетела, а потом со всей силы об ступеньки. А потом с одной ступеньки на другую, пока все с верху до низу не пересчитала своей задницей, не успокоилась. Лежу под крыльцом, шевельнуться боюсь. Думала, вся переломалась. Ан, нет. Не поверите, даже синяка не было. Чудно!
И опять Василиса подивилась смешливой Адарке. Сама она не видела ничего забавного в этом происшествии. Но Груня заулыбалась, слушая подругу.
— А сама ты, Василиса, куда путь держишь?
Василиса не привыкла откровенничать. И свои мысли открывать посторонним тоже не привыкла. Но эти две тётки вызывали какие-то добрые чувства, что неожиданно для себя всё и выложила:
— Мой путь не такой долгий, как ваш. Наверное, не такой трудный. И не совсем понятный для меня даже. А уж понять его другим, ещё сложнее. Боюсь, моя родня не отпустила бы меня, поэтому я ушла тайком, ночью, как тать. А иду искать своего жениха. Откуда он, какого роду-племени, он и сам не ведал. Известно только, что где-то между севером и востоком живёт народ, они называют себя волками. Может быть, это его род, туда я и иду.
Женщины переглянулись.
— Слышала ты что-нибудь про племя волков?
— Что-то слышала. Говорят, нехорошие они. Ходить в ту сторону мы не ходим. Там нет ни дорог, ни рек, туда трудно добраться. Да и надобности нет. Охотники, может, и захаживали, не знаю.
— Ну, дочка, засиделись мы тут с тобой. Пора и путь продолжить. И, раз мы тут встретились, наказ, ежели хочешь, можешь передать. Как будем в святой земле, выполним, если силы будут.
Василиса задумалась, потом произнесла тихо и печально:
— Коли встретите мудрого человека, спросите у него, как научиться радоваться и благодарить жизнь даже за печали и невзгоды.
— Мудрён твой наказ. Ну, коли будет случай, спросим.
— А как же мы передадим тебе ответ?
— Коли будет случай, тогда и передадите, — впервые за долгое время улыбнулась и Василиса.
Женщины пошли. Василиса долго смотрела им вслед. Дойдут? Вернутся ли?
45
Вскоре зашумели верхушки сосен, загрохотало вдали. Поняла Василиса, что надо искать пристанище. Дошла до подходящей ели, не слишком высокой, но с густыми тяжёлыми лапами, собрала ещё веток, соорудила под елью шалаш на скорую руку, отыскала подходящие для костра поленья и укрыла их, огонь разжигать пока не стала из-за резких порывов ветра.
Вскоре засверкало и загрохотало уже над головой. Первые тяжёлые капли дождя брызнули на лесную зелень. Василиса к этому времени была в надёжном убежище.
«Как там Адарка и тётка Груня?» — запереживала девушка. Женщины были старше её, к тому же вдвоём, но Василисе казалось, что они меньше приспособлены к лесным трудностям.
Дождь лил как из ведра. Сверкало, грохотало, шумело. Василиса сидела, прижав колени к подбородку, и мысли вновь вернулись к недавним знакомым.
«Где они укрылись? Небось, промокли до нитки. Эх, догадались снять свитки и укрыть их от дождя, чтобы после непогоды надеть сухими? Адарка, наверное, и в этом грохоте видит смешное. Хотя, нет, не в грохоте. Она смеётся над собой. Над своими неудачами… А, может, успели дойти до какой-нибудь деревни? В любой хате принять путника — долг и честь. А, если дом христианский, то всё равно, как самому немного стать паломником. Всяк рад и угостить, и дать отдохнуть, и на дорогу запасы пропитания восполнить, и попросить о своём, чтоб передали там, на святой земле».
Ближе к ночи ветер утих, на смену грозе пришёл мелкий заунывный дождь. Василиса развела костёр, согрелась, обсохла. Мысли вновь устремились вперёд, к своей цели. Завтра надо пораньше выйти, раз нынешний день оказался праздным…
Утром Василиса открыла глаза и мир брызнул чем-то нежно-лазоревым. Не шевелясь, она внимательно стала рассматривать цветок, что оказался у её глаз. Какая нежность и красота. Столько силы цвета и аромата в этом слабом цветке. Капля росы или вчерашнего дождя сияла ярче камня самоцветного. Василиса потянулась к цветку и капля перешла на её губы, охлаждая их своей свежестью.
«Чтобы научиться радоваться и благодарить жизнь за трудности и невзгоды, нужно, наверное, сначала научиться благодарить за маленькие радости. А я этого не умею».
Василиса заплакала.
46
Поздно вечером во дворе раздался топот копыт. Домна и дети уже легли спать, теперь же сон как рукой сняло. Вскоре дверь в хату отворилась, послышались тяжёлые мужские шаги. Все домочадцы поспешили навстречу. Наконец, вернулись! Ивар, Лан, следом вошёл…, не разобрать в потёмках, засветили огонь… Еремей. Сердце Домны дрогнуло, она стала высматривать старшую дочь, но больше никого не было. Не выдержала, не поздоровавшись спросила:
— Нет Василисы?
— Нет, — ответил Ивар также вместо приветствия.
Домна опомнилась:
— Проходите, садитесь. Сейчас вечерять будем. Ай, кваску с дороги попить?
— Давай квас и всё, что есть. Без остановки ехали со вчерашнего дня.
Домна поспешно стала накрывать на стол.
Малой успел уже сбегать во двор, проверить, что за лошадиный топот, ведь отец с братом отправились в город на лодке.
— Тять, а что за кони во дворе?
— Белый — Еремея, остальные наши. Но потом про это. Малой, иди их напои, сена дай. Осторожней с гнедым, горяч. Что с Яриной? — повернулся Ивар к жене.
Ярина с трудом сидела на лавке бледная, кутаясь в бекешу.
— Болела. Да так тяжело, что и сказать страшно. Потом расскажу. Кушайте. Кушай, Еремей. Рада тебя видеть. Кушай, сынок. Кушайте, да рассказывайте, как съездили. Извелись мы за эти дни. Не знали, за кого больше переживать, — горестно всхлипнула Домна.
— Не было Василисы в городе. И вряд ли она туда пошла. Вон Еремей, кажется, другое знает. Но я, на всякий случай, попросил знакомого человека, чтобы дал мне знать, коли появится. И Ермей вот… — Ивар кивнул в сторону парня приглашая его продолжить разговор.
— Да, тётка Домна, и я своим знакомым наказал. Только, думаю, не в город она направилась. Иначе она там уже была бы. А есть ещё одно место.
