— Значит, вы собираетесь остаться в нашем городе надолго? — деликатно осведомилась я.
— Это зависит от того, будут ли мои лекции и семинары пользоваться успехом, — пожал плечами Робин. — А также от состояния здоровья Джеймса. Но даже если университет решит отказаться от моих услуг, я, возможно, останусь в Лоренсетоне. Мне кажется, тихая провинциальная жизнь придется мне по нраву. А никаких связей и обязательств, мешающих мне жить где заблагорассудится, у меня нет. Мои родители давно на пенсии и живут во Флориде. А у меня нет ни малейшего желания возвращаться в город своего детства… В Сент-Луис, — добавил он, прочтя в моих глазах вопрос.
Подойдя к дверям ресторана, Робин галантно распахнул их передо мной. Это был ресторанчик в стиле кантри, официанты и официантки щеголяли здесь в джинсовых фартуках. Парнишку, который нас обслуживал, звали Дон. Прежде чем принять у нас заказ, он повернул ручку радио, поймав и известную станцию, передающую тяжелый рок. По всей видимости, он принял нас за старых рокеров. Не сомневаюсь, к этой категории он относил всех посетителей старше двадцати пяти.
Просматривая меню, я вспомнила наставления Амины, включила нижние чакры и начала испускать волны соблазна. По всей видимости, мне не удалось направить их в нужном направлении. Бедняга Дон принимая заказ, покраснел как рак и уставился в вырез моей блузки. Но Робину, похоже, тоже кое что досталось. Он сжал мою руку, лежавшую на столе. Правда, вид у него при этом был такой растерянный, словно он никак не мог решить, стоит ли это делать. Впрочем, обстоятельства — разгар дня, многолюдное место, предстоящая лекция — оправдывали его колебания.
К стыду своему, вынуждена признаться в подобных ситуациях я теряюсь, как школьница. Во-первых, я сразу начинаю гадать, что последует за пожатием.
Призвание в любви до гроба? Предложение лечь в койку? Или сходить в воскресенье в кино? Во-вторых, я не знаю, куда девать глаза. Смотреть ухажеру в лицо? Слишком вызывающе. На руку, которая сжимает мою? Слишком глупо. Да и стоит ли отвечать ему на пожатие? Иными словами, по части правил флирта я полный профан.
Появление греческого салата вывело меня из затруднительного положения. Волей-неволей нам пришлось расцепить руки и взяться за вилки. Вкуса еды я не чувствовала, так как мучилась над вопросом: стоит ли испускать волны соблазна, работая челюстями? Тем временем грохот, несущийся из радио-приемника, смолк. Настало время новостей. Услышав название родного города, я навострила уши.
— Переходим к другим новостям, — произнес бесстрастный голос женщины-диктора. — Моррисон Петтигрю, кандидат на пост мэра города Лоренсетона, сегодня утром был найден мертвым. Тридцатипятилетний Петтигрю являлся кандидатом от коммунистической партии. Руководитель его предвыборной кампании Бенджамин Грир обнаружил убитого в ванной собственного дома Петтигрю в Лоренсетоне. Петтигрю получил несколько ножевых ранений. В ванне плавали обрывки бумаги, но пока полиция не может сообщить, какого рода текст содержался на этих клочках. В данный момент полиция не располагает фактами, позволяющими определить круг подозреваемых. Главный вопрос, который предстоит решить следствию: имеем ли мы дело с бытовым убийством или же с убийством по политическим мотивам? Бенджамин Грир настаивает на последней версии.
Наши вилки застыли в воздухе. В потрясенных взглядах, которыми мы обменялись, не осталось и следа вожделения.
— Прикончили в ванной, — пробормотал Робин.
— Закололи ножом, — так же невнятно пробормотала я. — И посыпали обрывками бумаги.
— Жан Поль Марат! — воскликнули мы хором.
— Бенджамину опять не повезло, — вздохнула я себе под нос.
Перед беднягой распахнулись сияющие горизонты, он мчался к ним на всех парусах, и вдруг его корабль потерпел крушение. А он-то поторопился отряхнуть с ног своих прах нашего клуба.
— Детектив Смит ведь наверняка просечет, с ремейком какого убийства мы столкнулись на этот раз? — спросил Робин, совершенно позабывший о том, что перед ним прекрасная соблазнительница, а не просто знаток по части громких преступлений.
— Думаю, да, — кивнула я. — Артур проглотил кучу книг о знаменитых убийствах. И он не страдает от недостатка сообразительности.
— Да, а как насчет отравления с помощью шоколадных конфет? Вам удалось найти, какое преступление послужило ему прообразом?
— Пока нет. Но Джейн Ингл утверждает, что читала о чем-то подобном.
Робин, один-единственный раз встретившийся с членами нашего клуба, не имел понятия ни о Джейн Ингл, ни о ее достойной восхищения памяти. Мне пришлось пуститься в объяснения.
— Джейн обещала покопаться в книгах и найти первоисточник, — завершила я свой рассказ.
— Как вы думаете, ей удастся это сделать до завтра? — поинтересовался Робин.
— Может быть, поиски уже увенчались успехом. Сегодня я непременно увижусь с Джейн и все узнаю.
— Скажите, а какой ресторан считается в Лоренсетоне самым лучшим? — неожиданно спросил мой собеседник.
— «Каретный двор»! — без запинки выпалила я.
О высоком уровне этого ресторана, который и в самом деле располагался на старом каретном дворе, говорил тот факт, что столики там требовалось заказывать предварительно. Все прочие городские рестораны никак не могли претендовать на подобную честь. Для очистки совести я дала еще несколько названий. Но ни одно из них не произвело на Робина столь сильного впечатления, как «Каретный двор».
— Сегодняшний обед никак не назовешь удачным, — заявил он. — Новость здорово испортила нам аппетит, и большая часть салата осталась на тарелках. Предоставьте мне шанс взять реванш. Давайте встретимся завтра вечером, поужинаем и поговорим.
— Спасибо за приглашение. Но имейте в виду: «Каретный двор» — из тех заведений, где неукоснительно соблюдается дресс-код.
Сказав это, я тут же пожалела о своих словах. Чего доброго, Робин обидится, решив, что я намекаю на непозволительную небрежность его костюма. Сочтет меня бестактной особой.
— Хорошо, что предупредили, — улыбнулся Робин, развеяв мои опасения. — А то бы я, чего доброго, заявился в джинсах. Идемте, я провожу вас до машины.
Взглянув на часы, я поняла, что мне и в самом деле надо торопиться. В этой жизни я занимаюсь не только тем, что соблазняю знаменитых писателей и изучаю знаменитые убийства. Настало время приступить к обязанностям библиотекаря.
— Если не возражаете, я заеду за вами завтра в семь, — сказал Робин, когда мы подошли к моей машине. — Буду очень признателен, если вы сами закажете столик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
