Коля-югослав
В январе сорок пятого года 46-я гвардейская танковая бригада сосредоточилась в деревне Илле, что в 18 километрах восточнее Будапешта. Личный состав моего батальона (я уже стал комбатом) готовился к предстоящим боям. Шла ежедневная напряженная учеба под неумолкающий грохот сражения за венгерскую столицу.
С раннего утра до позднего вечера, а то и ночами напролет командование батальона пропадало на танкодроме, где шлифовались навыки вождения машин, или на стрельбище — здесь гвардейцы повышали свое огневое мастерство. Надо было торопиться. Нам — «низам» — неведомы были замыслы «верхов». В любой момент мог поступить приказ на наступление. Однажды я вернулся в расположение своего подразделения после очередных ночных занятий. Это, помнится, были двадцатые числа января. Начальник штаба батальона гвардии старший лейтенант Николай Богданов доложил мне о последних распоряжениях старшего командования. И в конце доклада добавил: «К нам просится в воспитанники паренек-югослав».
Я должен был решить: «Да» или «Нет». Начштаба — правая рука командира — улыбнулся и попросил: «Давайте возьмем. На одного бедствующего сироту на земле станет меньше, а у нас — в «полку» Николаев — прибудет!»
Дело в том, что в батальоне уже был воспитанник Николай Демкович. Мы его взяли на украинской земле в начале сорок четвертого года… Пригласил всех своих четырех заместителей. Выслушал их мнения по данному вопросу. Все высказались «за»…
После кратковременного отдыха и решения текущих дел жизни и учебы подчиненных пригласил к себе Колю Радина… Невысокий белобрысый юноша со смелым взглядом серых глаз. Посадил рядом. И потекла более чем часовая беседа. Хорошо помнится то наше первое знакомство… Военное лихолетье свалило на плечи четырнадцатилетнего подростка тяжелую ношу. Почти два года назад он остался со старшей сестрой без родителей и без крыши над головой. Его отец погиб в партизанском отряде, а мать скончалась от тяжелых ран, полученных при бомбежке городских кварталов гитлеровской авиацией.
Скитались по деревням Баната, а затем перебрались в Венгрию, где было чуть легче прожить. Батрачили, не гнушаясь никакой работы. В октябре сорок четвертого года сестра уехала в Будапешт и пропала без вести. Вот уже третий месяц Коля жил один… На ломаном русском языке просил меня: «Возьмите с собою. Буду мстить фашистам за родителей…»
Распорядился Николая Радина зачислить в штат батальона на должность оружейного мастера, к начальнику артиллерийского снабжения гвардии старшему лейтенанту Ивану Корчаку, чем очень обрадовал нового воспитанника, получившего прямой доступ ко всем огневым средствам танков…
Попросил своего заместителя по хозяйственной части гвардии старшего лейтенанта Сергея Смирнова как можно быстрее экипировать Колю — придать ему «армейский вид»… Сапоги подобрали на батальонном складе, а в мастерской бригады портной вскорости подогнал Коле гимнастерку и бриджи. Трофейная куртка дополнила гардероб мальчишки…
Через неделю состоялся торжественный «ввод» Радина в нашу «боевую танковую семью»… Замерли в строю шеренги экипажей. Коля Радин — подтянутый, в новой армейской форме, сияющий, как «новый пятиалтынный», стоит перед «коробочкой» батальона, лицом к сотне своих однополчан. Николай Богданов зачитывает приказ о зачислении Радина на все виды довольствия. После чего заместитель командира батальона по политической части гвардии капитан Александр Туманов вручает новому «эмчисту» знак «Гвардия».
Итак, к воспитаннику Николаю-украинцу прибавился Николай-югослав. Отныне мы — танкисты, его отец и мать, братья, друзья, что налагает на нас груз ответственности за жизнь и здоровье Коли Радина.
Надо сказать, что Коля в наш боевой коллектив вписался легко и довольно быстро. Причиной тому был не такой уже и большой разрыв в возрасте подавляющего большинства танкистов (18–20 лет) и нового сына батальона (14 лет). Приняли его как младшего брата, в какой-то степени перенеся свою любовь к родным братьям и сестрам на Николая. Да и сам наш «приемыш» всячески способствовал такому к нему отношению: исключительно уважительный, готовый с экипажами выполнять работу по обслуживанию «Эмча». Целыми днями и ночами он пропадал на полигоне, готовил боеприпасы к очередной стрельбе. Нередко командиры взводов, а то и рот позволяли Радину пострелять с курсового пулемета. Любимое хобби Николая — вождение мотоцикла, а позже и автомобиля… В распоряжении начальника артснабжения Ивана Корчака находился трофейный немецкий мотоцикл с коляской. На нем доставлялись на полигон снаряды и патроны. Вскоре после зачисления Коли в штат он сделался постоянным «хозяином» этих «трех колес». Танкисты нередко подшучивали над Николаем: «Ты, наверное, и спишь в обнимку с мотоциклом?» В ответ он только улыбался.
Я же, видя, огромную тягу Радина к технике, для себя порешил: «В предстоящих боях обязательно из трофеев выбрать хороший двухколесный мотоцикл и подарить его Миколе»…
Эх, дороги!.
16 марта началась Венская наступательная операция. Через три дня в сражение была введена 6-я гвардейская танковая армия. Она имела задачу во взаимодействии с другими объединениями 3-го Украинского фронта нанести удар в направлении Эшкю Веспрем с целью окружить основные силы 6-й танковой армии СС в районе озера Балатон и одновременно развить наступление на внешнем фронте окружения, не допустив контрудара резервов противника от Биа к озеру Балатон.
Задача непосредственного окружения и разгрома вражеской танковой группировки была возложена на 5-й гвардейский танковый корпус. Его удар в направлении Берхида должен был привести к окружению неприятеля в районе Секешфехервар. На внешнем фронте окружения в направлении Зирез удар наносился 9-м гвардейским механизированным корпусом.
…В течение 19–20-го и особенно 21 марта соединения танковой армии вели непрерывные упорные бои с противником… С 22 марта 9-я общевойсковая и 6-я танковая гвардейские армии начали преследование вражеских войск, отходивших к оборонительному рубежу на реке Раба…
46-я гвардейская танковая бригада стремительно продвигалась к озеру Балатон. Впереди шел мой первый батальон, который должен был выйти в район Веспрема и не допустить отхода частей противника на северо-запад… Весьма ответственная задача. А сил не так уж и много — 18 танков «Шерман» и полсотни автоматчиков на броне… Успех предстоящего боя во многом зависел от быстроты и решительности действий каждого танкиста в отдельности и всех подразделений в целом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
