Читаем без скачивания Современный патерик - Майя Кучерская

Нормальный человек

Женя Снегирева никак не могла выйти замуж. Три года уже прошло после института, а все мимо. И развлечений у Жени было только два — сходить на театральную премьеру, потому что с детства она любила театр, ну, и в церковь, потому что на первом курсе Женя на всеобщем подъеме крестилась. В церкви Женя молилась только об обретении жениха, однажды даже наложила на себя трехдневный пост, но так никто и не подворачивался. Только Ваня Синицын, он в их туристической фирме работал агентом, но Ваня не считается, потому что Ваня Синицын оказался неверующим. И Женин духовный отец Женю за Ваню замуж выходить не благословил. Ваня, правда, и не предлагал, они только обедать иногда ходили вместе, но Женя все равно решила запастись благословением, чтобы правильно среагировать в нужный момент. Не запаслась. «С неверующим жить — мука!» — так сказал ей батюшка.

Делать нечего, поехала Женя к старцу. В Троице-Сергиеву лавру, помолиться, поклониться преподобному Сергию, ну и к старцу. Старец был старенький, седой, все время тяжело вздыхал, внимательно посмотрел на Женю и сказал:

— Деточка, помолись Преподобному, он поможет.

И Женя вышла утешенная. Тут же зашла в Троицкий храм, поклонилась мощам и помолилась.

— Отче Сергие! Вымоли мне православного жениха!

Поставила свечку, послушала акафист, и на электричку, домой. А в электричке напротив нее молодой человек сидит, да такой прекрасный! С усиками, в черном форменном пиджачке. И на Женю изредка посматривает. Женя раскраснелась и прямо вся изъерзалась. А молодой человек вдруг и говорит:

— Вы из Лавры едете?

Женя только кивнула молча.

— А я там учусь.

Слово за слово, познакомились, оказалось, что Геннадий учился в семинарии, ехал на выходные домой.

Поступил в семинарию не сразу после школы, еще работал и в армии отслужил, так что и по возрасту Жене подходил.

«Вот что значит молитва преподобного Сергия! Вот что значит предстательство святого! А что ж? И буду матушкой», — думала про себя Женя, диктуя Гене свой телефон.

И стала Женя с Геной встречаться. Как и просила она в молитве, Гена оказался совершенно православным. Любил поговорить о спасении души, святынях российской земли, масонском заговоре, водил Женю на службы. На литургию, всенощную, молебны. Но предложения, между прочим, тоже не делал, видно, приглядывался, а пока для тренировки начал с ней обращаться как с будущей женой.

Говорил, как ей одеваться — только юбка и даже в помещении платок! Отругал ее, когда она съела в пост шоколадку. Сердился, когда она робко ему возражала и говорила, что в заговор не верит. А уж когда Женя предложила ему пойти в театр, завращал глазами и как закричит: бесовщина! Голые девки! Извращенцы! Вот что такое твой театр.

И Женя подумала — жених-то немного не в себе. И пошла в театр одна, а Геннадий, как узнал об этом, так и сказал ей: «Знаешь, я решил, что буду монахом, потому что монашеский путь выше». И больше уже не звонил.

Что поделаешь, поехала Женя снова к старцу: «Батюшка, вымолила я себе жениха, православного, а он оказался не такой!»

Но старец только улыбнулся и ничего не сказал. Тут Женя догадалась, что сказать-то ему больше нечего, и снова обратилась за помощью к преподобному Сергию.

— Отче Сергие! Пошли ты мне жениха, не надо уже и православного, просто хорошего, нормального человека!

Едет обратно в электричке, во все стороны смотрит — но вокруг только старушки, пьяные мужички да матери с детьми. Ничего подходящего. Приходит Женя на следующий день на работу, а там все те же — и Ваня Синицын на нее как всегда поглядывает, улыбается, а потом подошел к ее столу.

— Давно мы что-то не обедали вместе.

За обедом, допивая морс, Ваня вдруг и говорит Жене:

— Сегодня у Фоменки премьера, давай сходим на лишний билетик, вдруг повезет?

Женя согласилась. И стали они ходить в театры и на хорошие выставки, Ваня тоже оказался не чужд искусству. Он дарил Жене цветы, водил ее изредка в кафе, держал за ручку, но целоваться не лез, что Жене тоже очень нравилось. Случалось, они и в церковь заходили, слушали, как поют. Женя кое-что рассказывала Ване про церковь и христианство, а Ваня слушал, иногда спрашивал, иногда молчал, но в общем со всем соглашался. И однажды вечером, провожая Женю домой, сказал: «Короче, я тебя люблю».

С неверующим жить мука! Да в том-то и дело, что вскоре Ваня крестился, а на Красную горку Женин батюшка их обвенчал. Они жили долго и счастливо.

Фольклористка

Аня Мокроусова сильно увлекалась фольклором. Увлек ее Сергей Пармин, который объяснил Ане, что фольклор повсюду, только успевай записывать. И Аня записывала! Приходит к бабушке в больницу — записывает больничный фольклор, разговаривает с младшей сестрой — записывает школьный фольклор, стоит в очереди — записывает фольклор магазинный, делают ей в квартире ремонт — записывает фольклор малярный. А Сережа все это время за ней ухаживал и наконец сделал ей предложение. Только очень странное.

— Видишь ли, Анечка, — объяснил ей Сережа, — месяц назад я принял святое крещение и хочу, чтобы и ты, моя, надеюсь, будущая жена, тоже его приняла и стала ходить в церковь. А там и повенчаемся.

Аня давно уже заметила в Сереже неладное: то он отказывался вдруг от своих любимых пирожков с мясом, то не приходил в гости, не говоря уж про то, что в какой-то момент почти перестал ее обнимать. Но Аня событий не форсировала и ждала, когда все само разрешится. И вот оно разрешилось!

— Что значит — «начала ходить в церковь»! — закричала Аня. — Там одни полоумные! Ни за что.

И в церковь ходить не стала, и крещения святого не приняла. Сережа над ней, конечно, работал, подсовывал кассетки с проповедями митрополита Антония, приводил на собрания своей православной общины, свел с батюшкой, но все без толку. И тогда он Аню бросил. То есть даже и непонятно, кто кого бросил. Оба друг друга бросили. Но Аня затаила обиду. Потому что считала, что разлучили их с Сережей церковь, православие, девушки в черных юбках и розовощекий батюшка в железных очках.

Тут подступила аспирантура. В смысле, Сергей-то ее уже заканчивал, а Аня как раз в нее поступила. И вскоре ее будто подменили, Аня стала ходить в черной юбке до пят, в платочке, глаза держала долу и часто куда-то уезжала. Очень скоро просочились слухи, что ездила она по святым местам! Только сама Аня да ее научный руководитель знали, что весь ее внешний вид — удачное вхождение в образ, и уезжала она не в паломничества, а в научные экспедиции. Там Аня умелым обращением втиралась в доверие к паломникам, старицам, блаженненьким, обычным православным людям и внимательно слушала все, что они говорили. Они и говорили, очень охотно, про Спасителя, послушание и конец света, только не знали того, что к поясу у Ани был прикреплен портативный диктофончик, под курткой совершенно не заметный.

Через три года научный мир пережил небольшое потрясение. Аня написала кандидатскую диссертацию «Поэтика современного прихрамового фольклора в социокультурном аспекте».

Все, что она видела и слышала в монастырях и общинах, было использовано в диссертации. Прихрамовые девушки, писала Аня, обязательно должны говорить особым тихим голосом, опустив глаза долу, — это символизирует смирение и кротость. Прихрамовым юношам лучше носить длинные волосы, желательно завязанные сзади в узел, говорить печально, глухо, иметь некоторую воспаленность во взоре — подчеркивает внутреннее горение, строгость подвигов, возможно, бессонные ночи. Креститься нужно повсюду, на улице и в кафе, ничего не стесняясь. При этом очень бояться конца света. Аня подробно описывала, когда и при каких обстоятельствах слышала разные предсказания о мировой катастрофе и конце света и как сроки все откладывались и откладывались, как прихрамовые люди, не исключая и Иоанна Кронштадтского, недолюбливают жидов, зато обожают Русь святую, как ждут не дождутся царя-спасителя, вспомнила и о том, как не постыдились когда-то опубликовать письма сионских мудрецов. Словом, она собрала в диссер все то, от чего затошнит любого нормального человека. И ликовала. Потому что рецензентом назначили Сергея Пармина. Но Сергей диссертацию очень хвалил — собран уникальный материал, описано неописанное, редкая наблюдательность, исключительная глубина. Аня бросала на Сергея недоуменные взгляды. Диссертацию приняли единогласно.

На банкете Сергей подошел к Аньке, уже слегка подвыпившей, очень веселый, сжал ей локоток и сказал: «Прости. Я был дураком». Вскоре они поженились, Сергей о православии ни слова, а Аня на радостях почти сразу же и крестилась, хотя и по-прежнему недолюбливала юбки. Во время венчания Аня была в белом брючном костюме, венчал молодых один прогрессивный батюшка в центре Москвы. А спустя полгода Аня стала совсем уже верующей, православной, но, конечно, не какой-нибудь там прихрамовой, а просто. В церковь ходит в джинсах, без платка, все в то же прогрессивное место, судя по всему, ждет второго ребенка и уже третий год собирает материнский фольклор.