Читаем без скачивания Чингисхан - Джон Мэн

ЧИНГИСХАН

сью национальностей он себя ни чувствовал, для китайцев он китаец.

Такова, в сущности, китайская позиция по вопросу о на­ циональной идентичности. Раз вы попадаете в китайскую сферу, в глазах китайцев вы становитесь китайцем. Джо-ригт — китаец, а раз так, то и Чингисхан тоже, и никаких больше разговоров.

Какое отношение ко всему этому имеют слова «войска Внутренней Монголии»? Ответ совершенно убедителен, но вам придется внимательно проследить за моими рассужде­ ниями. Когда-то Монголия и Китай составляли одно целое под властью монголов, которые в силу этого фактически стали китайцами. Прошло время, и Монгольская империя распалась, а Китай уменьшился. Внешняя Монголия - Мон­ гольская Народная Республика, как она стала называться, к несчастью, выпала из семьи в начале XII века, когда Китай был слабым. Но монголов во Внутренней Монголии, которая все еще часть Китая, больше, чем в самой Монголии, которая не является частью Китая. Таким образом, с точки зрения ис­ торической реальности правильнее называть всех монголов «внутренними монголами», потому что для китайцев монго­ лы происходят именно оттуда. Так что войска, захватившие Си Ся в XIII веке, были «внутренними монголами».

У этой проблемы есть еще одно измерение. Территория Си Ся занимала территории нынешних Синьцзяна, Ганьсу, Нанси и Внутренней Монголии, в отношении которых ни­ кто не усомнится, что это части Китая. Если бы тангуты были сегодня с нами, они, как и Чингис, и Джоригт, были бы китай­ цами, невзирая на то, что их язык родствен тибетскому, что они, победив китайцев, основали собственное государство и что они фактически прекратили свое существование или были абсорбированы задолго до того, как на свет появился единый Китай. В конце концов с лица земли их стер один из китайских народов, т. е. монголы. Это значит, что они неос­поримая часть великой семьи Китая, которая сложилась по­ сле 1949 года. Таким образом, безжалостно эксплуатируя су-

ждения задним числом, можно рассматривать длительную борьбу за контроль над Внутренней Азией между тремя от­дельными национальностями как небольшую размолвку ме­ жду членами одной семьи.

Фотография во всю стену с изображением 56 националь­ ностей, живущих в Китае, как бы ставит точку музейной экс­ позиции и подводит черту под всей этой историей. Гид отве­тил на мой само собой разумеющийся вопрос: «Эта фотогра­ фия говорит нам, что среди 56 национальностей нет тангутской национальности. Но тангутская национальность влилась в эти народы. Сегодня все национальности сближа­ ются и делают нашу страну все более прекрасной».

Официальным подходом к проблеме меньшинств нельзя не восхищаться. Все, за исключением одной, национально­ сти из 56 составляют всего лишь 5 процентов населения страны, подавляющее большинство населения ханьцы, но каждая из этих национальностей теоретически имеет гаран­ тированный голос, язык и культуру. Национальным мень­ шинствам предоставляется возможность воспринять более широкую культуру, что во все века было проблемой пригра­ ничных регионов и в судьбе мигрантов и что в наши дни в еще более обширном числе ситуаций повторяется в мире перемещенных меньшинств. Но ханьская исключитель­ ность поднимает много вопросов, особенно что касается ис­ тории. Восстановление исторических границ или захват но­ вых районов стирает с лица земли приграничные культуры, которые с трудом вписываются в китайский контекст. Тибет тому самый яркий пример. В случае тангутов мы видим весь­ ма странное искажение исторической правды, когда задним числом китайцами делают единственный некитайский на­ род, которым до той поры, пока он сам не создал собствен­ ного царства, правили не кто иные, как тибетцы.

И в распространении понятия бывших китайских поддан­ ных на население, проживающее в современных границах других государств, таится скрытый политический смысл. Часть Маньчжурии, которая теперь принадлежит России, в то

148

149

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

или иное время была китайской (или, по крайней мере, ляо или цзинь, что в китайском понимании одно и то же). Отсю­ да, в случае, если российский контроль над этой территорией ослабеет, возникнет весьма интересная ситуация.

Или взять Монголию. Если победоносный монгольский завоеватель, Чингисхан, становится китайским правителем и если в результате этого монголы рассматриваются как ки­ тайцы, тогда Китай может претендовать на Монголию, хотя сейчас это независимое государство. В этом кроется потен­ циальный конфликт по поводу того, кто мог бы на законных основаниях осуществлять управление большей частью по­ граничных территорий Внутренней Азии, проблема, как мы увидим, прямо связанная с наследием Чингисхана.

Чингис уже многое знал о Си Ся, потому что монголы и тан- гуты жили как подозрительные родственники, непрерывно наблюдая друг за другом. У тангутов были тесные связи со старым союзником и врагом Тогрулом, ханом кераитов. Якха, брат Тогрула, был мальчиком пленен и воспитан тангутами, потом они даже сделали его гамбу (большим военачальни­ ком или советником). Дочь Якхи стала одной из приемных дочерей Чингиса, а со временем матерью двух китайских императоров-монголов и первого монгола-владыки Пер­ сии. И когда Нилка, сын Тогрула, бежал, то бежал через тер­ риторию тангутов, предоставив отличный предлог для пер­ вых монгольских набегов в 1205 году. Итак, монголы знали о тангутах все - об их науке, военной ловкости, глубокой буд­ дийской религиозности (всех тангутских императоров они называли «бурханом», что означало одновременно и Живой Будда, и Святой, тем же словом они называли свою священ­ ную гору Бурхан Халдун). Но это не имело никакого значе­ ния. Важно было лишь то, что тангуты были богатыми и уяз­ вимыми.

Пока никаких имперских амбиций не возникало. Чингису, занятому походом на старых врагов меркитов, требовалась

добыча для подкармливания армии, и, если возможно, полу­ чаемая не сразу, а постепенно. За источником необходимых средств не нужно было ходить далеко, это была Си Ся. Отсюда следовал вывод, что нужно обратить Си Ся в вассала, уплачи­ вающего регулярную дань, и сделать это как можно быстрее, пока в войну не ввязалась Цзинь. Наверняка никто не думал об оккупации страны, скорее всего речь шла о том, как бы вос­ пользоваться богатствами Си Ся в качестве трамплина к за­ хвату Цзинь и получению там еще больших богатств.

Весной 1209 года вторжение началось. Для этой первой крупномасштабной кампании Чингис мог выбрать много разных маршрутов через Гоби. Возможно, он двинулся на юго-запад по пути, отстоящему от Авраги километров на 500, затем вниз по реке Онги, только начавшей освобож­ даться ото льда и полной талой воды, направляясь под укры­ тие хребтов Трех Красавиц. Здесь алтайские горы наконец растекаются на площади 20 000 квадратных километров горной страны с ее пиками, каньонами, высокогорными па­ стбищами, песками и гравийными полями. К западу разбега­ ются наперегонки цепочки поющих песков, высоких песча­ных дюн, получивших такое название благодаря необычно­ му непрерывному гудению, издаваемому подхваченными ветром частицами песка. На востоке простираются гравий­ ные низины, где вода большая редкость и очень мало дичи. Но по сравнению с песками и пустынными равнинами Три Красавицы, с их ручьями, лугами, изобилием живности, имели все преимущества, чтобы выбрать их для сосредото­ чения войск перед трудным переходом. Век за веком дикие животные постепенно отступали перед натиском скотово­ дов, но сейчас это Национальный парк, дикие звери возвра­ щаются, и таким образом начинаешь понимать, какими бла­ годатными для них были эти края. Во время одного из приез­ дов сюда я наблюдал горных баранов, балансирующих на гребне утеса, слушал жалобы скотоводов на волков, видел же­ ребенка, покалеченного снежным барсом. Говорили даже, что кто-то наткнулся на одного из редчайших млекопитающих,

150

151

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

гобийского медведя, реликтовой разновидности, миллионы лет назад отрезанной от своих гималайских родственников наступающими пустынями. В XIII веке Три Красавицы были раем для диких ослов, которые давали не только отличное мя­ со, но и обеспечивали превосходные условия для тренировки войск - они перемещаются табунами и соперничают в скоро­ сти и маневренности с лошадьми (был случай, когда мне уда­лось заснять на видео несущийся галопом со скоростью 70 км в час табун, это было в отдаленном районе западной Гоби, куда возвратились получившие теперь защиту закона дикие ослы).

От Трех Красавиц путь лежал на юг еще 300 километров, до гор Хеланьшань, образующих восточный выступ пусты­ни Алашань. Если судить по карте, это не лучший маршрут, создается впечатление, что лучше пройти вниз по Желтой реке, там, где теперь проложена железная дорога. Но это по­требовало бы пересечь плотно населенные земледельческие области, которые иссечены многочисленными каналами. Быстро передвигавшейся кавалерии было предпочтитель­ ней двигаться по твердой, открытой пустыне Алашань, где не встречаются на каждом шагу оборонительные узлы. Когда монголы захватили небольшой обнесенный стенами город, тангуты послали в Цзинь за помощью, ожидая, что те забудут прежние разногласия и обиды и поспешат выступить про­ тив общего врага. Но Чингис правильно рассчитал время для нападения. Цзинь управлялась новым правителем, князем Вэй, который цинично ответил тангутскому правителю: «Нам выгодно, когда наши враги нападают друг на друга. В чем здесь опасность для нас?»