Я отчаянно сопротивляюсь искушению сказать ей, что именно так он, наверное, и думает, но делаю соответствующее случаю выражение отвращения.
– Хорошо, что ты с ним порвала, – говорю я. – А что с группой?
– Ну, разумеется, получилось, что во всем виновата я. Маркус настроил их всех остаться с ним и найти новую вокалистку. Типа как ваша подруга говорила: встречаться с менеджером – полный отстой. – Тяжелый вздох. – Все, чего я хочу, – это чтобы год скорее закончился, я бы пошла в колледж и свалила бы отсюда к чертовой матери.
Ну, слава тебе, господи. По крайней мере она все еще хочет идти в колледж.
– Хорошо, – говорю я. Про Нью-Йоркский университет спрашивать как-то не хочется. – Ты уже думала, куда хочешь пойти?
Она смотрит на меня и кривит верхнюю губу, как это любил делать Билли Айдол[18].
– Ну да, – говорит она. – В Нью-Йоркский университет, вы что, не помните? – Судя по ее тону, в этом предложении должно было быть еще одно слово, которое она решила опустить. Что-то вроде «тормоз», «тупота» или какой-нибудь еще термин, используемый современными детками для обозначения людей значительно глупее их самих.
– Да, – говорю я, – я помню. А куда еще? Ты же не можешь подавать заявление только туда.
Она опять кривит губу. Зуб даю, что она даже не знает, кто такой Билли Айдол.
– А почему нет? – спрашивает она. – Я больше никуда не хочу. Я хочу в Нью-Йоркский.
Наверное, надо попробовать вести себя, как Стейси. Может, грубость ее проймет.
– Ну да, а я хочу уехать на Гавайи и пить пина-колада на пляже до конца жизни, только вряд ли у меня получится.
В ответ получаю нагловатую улыбку.
– Легко. У моего папы есть отель на Гавайях. Я могу вас туда пристроить.
Вот она, индустрия развлечений во всей своей красе. Нет, не должно быть у людей собственных отелей на Гавайях. А если уж есть, то не надо говорить об этом детям. Я делаю глубокий вдох.
– Хорошо, теперь послушай меня минутку. Я не говорю, что ты не попадешь в Нью-Йоркский. Я говорю, что надо иметь в виду возможность того, что ты туда не сможешь поступить. Понимаешь, это моя работа – продумать план для худшего случая, а сейчас для тебя худший случай – это подать заявление только в Нью-Йоркский, не поступить, никуда не уехать, застрять дома и ходить в местный муниципальный колледж. Ты этого хочешь?
Она мотает головой:
– Нет. Лучше сдохнуть.
Если бы у меня была такая мамаша, я бы тоже предпочла лучше сдохнуть.
– Именно. Так что если посмотреть с этой точки зрения, поступление куда-нибудь еще выглядит уже не так ужасно, согласна?
Она снова мотает головой:
– И какие еще имеются в наличии? Чудненько. Теперь мы хотим куда-нибудь еще. Перехожу в режим консультанта по поступлению в колледж.
– Это зависит от того, чего ты хочешь. Тебе надо сформулировать свои критерии и после этого искать колледж, который им соответствует.
Крутанувшись на стуле, я дотягиваюсь до полки и достаю огромный справочник учебных заведений. Тик машет руками:
– Все, что меня волнует, – это жить в Нью-Йорке и играть в команде. Остальное не имеет никакого значения.
Я нахожу в справочнике раздел Нью-Йорка и начинаю листать.
– Хорошо, вот, пожалуйста, Фордхам, но это католическое заведение – или тебе все равно?
Она корчит рожу:
– Нет. Религиозные дела не пойдут. Я не верю в организованную религию. – Она выкидывает два пальца вверх и гнусавит хипповским говорком: – Музыка – моя религия, чувак!
Я смеюсь. Я начинаю подозревать, что она умнее, чем делает вид. Может, она действительно специально завалила прошлогодние тесты CAT. Достаю свой блокнот.
– Ладно, – говорю я и начинаю писать. – Значит, наш колледж должен быть в Нью-Йорке, там должно быть музыкальное отделение, и никакой религии. – Я продолжаю просматривать справочник. – Например, Юджин Ланг, Новая Школа. Очень богемное место, и совсем небольшое, так что тебе придется...
Она прерывает меня.
– Небольшое – это как? – говорит она, глядя на меня скептически.
Сверяюсь со справочником:
– Около пятисот студентов. Совсем небольшое. Она яростно трясет головой:
– Не пойдет. Слишком мало народу. Я не хочу – все эти сплетни, междусобойчики. Надо, чтобы было хотя бы тысяча человек.
– Я думала, что все, что тебе нужно, – это оказаться в Нью-Йорке и играть в группе, или не так?
– Ладно. Вы правы. Я как-то об этом не подумала.
– Ну хорошо, – говорю я, захлопывая справочник. – Думаю, тебе надо все хорошенько осмыслить, а потом уже продолжим наш разговор.
Достаю с полки справочник поменьше и вручаю ей:
– Можешь взять этот справочник и посмотреть, есть ли там школы, которые тебе подходят. Когда появятся какие-нибудь идеи, заходи ко мне, начнем составлять список, хорошо?
Она кивает и минуты две перекапывает содержимое сумки, чтобы найти место для справочника. Интересно, ей про шкафчики для вещей никто не рассказывал? Она бросает взгляд на часы и встает:
– Мне на математику надо. Увидимся.
Она открывает дверь, чтобы уйти, но останавливается на пороге и оборачивается ко мне.
– Спасибо, – говорит она.
– Пожалуйста, пожалуйста.
Она кривовато улыбается и выходит, поскрипывая своими солдатскими ботинками. Это, наверное, гормоны, но меня так тронула последняя сцена, что я готова расплакаться.
Вернувшись с обеда, я обнаруживаю четыре голосовых сообщения и e-mail от ВашМалыш.ком. Я открываю его, ожидая увидеть, что это подтверждение моего логина и пароля, но обнаруживаю свою первую еженедельную рассылку на фоне мультяшных детских мордочек и желтых уточек. Не понимаю, зачем я слушаю Джули. Могла ведь и раньше догадаться, что все это – ее очередная попытка обратить меня в свою веру.
ВАШ МАЛЫШ СЕГОДНЯ: девять недель
Здравствуйте, Лара!
Ваш живот, наверное, еще не начал расти, но Ваш малыш растет, будьте уверены! Он еще почти ничего не весит, но уже выглядит почти как настоящий человек! У него даже есть глазки! А Вы – Вы, наверное, ощущаете, что Вас мчит скоростной лифт Ваших эмоций, и уж наверняка заметили резкие перемены настроения, которые испытывают большинство беременных женщин.
Да уж, думаю я. Заметила. Листаю дальше, что они еще мне расскажут.
Тема дня: Вам часто хочется мочиться? Зайдите на нашу Доску объявлений и посмотрите, как другие беременные женщины справляются с проблемой «мне надо выйти».
Ну почему про всю эту детскую ерунду нельзя писать без восклицательных знаков и тупых каламбурчиков? И у кого есть время обсуждать с незнакомыми людьми, как часто кому хочется писать? Уничтожаю письмо. Если «Мама и я» представляют из себя что-нибудь в том же духе – я, наверное, пас.
