что именно мне кричала обеспокоенная Альбина. А кричала она, что надо бежать. Теперь бежать было поздно: на меня прямо из стены пламени вышел японец в черном плаще, с черными волосами и широким лицом. Руки его объяло оранжево-багряное сияние демонического пламени, пальцы превратились в огненные когти, кисти рук увеличились, став похожими на клешни из жидкой лавы.
Только демонической маски на нем сейчас не было.
«Не Модест это был», — догадался я запоздало, узнав в демоническом пришельце Ичиро Огасавара. Молний сейчас у меня с собой не было — магия отсечена браслетами-негаторами, это не маска Ви-блокатора, действие которой Альбина может помочь обойти. Так что, когда японец-демон только показался, я начал в него стрелять. Результата это не принесло: увидел только взмах огненных рук, следом за которым перед глазами появилась яркая вспышка.
— До-о-обрый вечер уважаемые гости! Сегодня я имею честь приветствовать вас на…
— Double Ѣ! — выругался я громко и совершенно не стесняясь.
«Шеф, это полная жопа! Огасавара сжег всех, вообще всех сжег всех в стеклянной колбе, он их просто уничтожил, аннигилировал!»
Альбина говорила громко и сбивчиво, с нотками истерики. Не она одна на грани потери контроля над собой: руки у меня ощутимо дрожали от напряжения. Случившаяся только что схватка была ненамного дольше первой, но колотило меня гораздо сильнее. Ведь, во-первых, эта смерть была уже второй, а во-вторых слишком много новых нюансов ситуации мне открылось.
«Как с этим сражаться, шеф, это нереально, надо делать отсюда ноги!» — голосила Альбина, которая явно впечатлилась пришествием Ичиро Огасавара, который подчинил себе демоническое пламя.
«Если мы сбежим, это уничтожит репутацию Судзуки»
«А если мы не сбежим, то это уничтожит нас! Причем целиком и полностью!» — вполне справедливо ответила Альбина.
— Приветствую команду «Волки Аматерасу»! Ребята также выступают инкогнито, поэтому зовите их просто…
— Пока не зовите! — мой голос звучно раздался в резко наступившей тишине.
Сразу после возгласа я шагнул вперед, поднимая с лица маску и слегка перегнувшись через перила. Марина, взгляд которой я поймал, прервалась на полуслове и с интересом на меня посмотрела.
— Марина, прошу тайм-аут, — показал я двумя ладонями букву «Т», как в хоккее тренера и судьи делают.
После этого нашел взглядом Таро Судзуки, который сидел за столом вместе с Ичиро Огасавара. Которого взглядом я сейчас старательно избегал, чтобы не потерять контроль над эмоциями.
— Господин Судзуки, прошу вас подняться к нам на минуту, я как капитан команды беру тайм-аут.
Лицо наставника при этих моих словах осталось каменным. Как и лицо Ичиро Огасавара. Зато остальные гости далеко не все смогли удержать эмоции в себе — кто-то вскочил, кто-то всплеснул руками, кто-то удивлялся молча, а кто-то громко затараторил, выплевывая оценочные суждения со скоростью пулеметной очереди.
Таро Судзуки, играя желваками под взглядами Марины и зрителей, направился в сторону лестницы. Эмоции свои Таро Судзуки умело скрывал, но в его походке чувствовалась резкость движений.
Если бы не его знание о том, что у меня ранее состоялся контакт с божественной сущностью, даже боюсь представить его реакцию. Сейчас же он понимает, что просто так я столь вызывающе нарушать ход смертельного матча бы не стал, поэтому явно не стал сразу делать резкие выводы. Переходящие в более резкие поступки, чтобы сохранить честь.
— Вот и нарушено инкогнито одного из участников, — звонко произнесла вдруг Марина. — Молодой человек, вы специально маску сняли, или это случайно получилось? — с кокетливой улыбкой спросила она. — А я знаю ваше имя, можно назвать его гостям?
— Пять минут, Турецкий, — произнес я, обратив к Марине открытую ладонь.
В любой сложной ситуации, когда от тебя ждут каких-то слов, есть проверенный вариант действий — говорить как можно более непонятно. Тогда неважно, мудрость ты изрек или полную ерунду спорол, все равно точно с уверенностью никто этого не поймет. Сразу не поймет, как минимум, ну а потом уже по ситуации можно действовать.
Таро Судзуки между тем почти поднялся к нам на галерею, а я в этот момент обернулся к наблюдающим за мной да Сильве и Магнуссону, приглашающе махнув рукой. После того как все оказались в моей комнате, и наш наставник прикрыл за собой дверь, его серые глаза внимательно посмотрели на меня.
— Рейдзи, в чем дело? — только и спросил Судзуки обеспокоено, как вдруг стена и дверь за его спиной исчезли в огне.
Яркая вспышка демонического пламени, в языках которого исчезло вообще все вокруг — лишь на краткий миг я успел увидеть сгораемые силуэты всех, кто находился в комнате, а потом почувствовал, как меня затягивает обратным водоворотом времени.
— Double Ѣ! — выругался я уже не просто громко, а криком, в ярости от тупика ситуации и безысходной ярости. Которую не смог сдержать в себе, сильно ударив ногой по ограждению галереи.
— До-о-обрый веч… — Марина, услышав мое громкое ругательство и звук удара, осеклась на полуслове, глядя вверх. — Добрый вечер уважаемые гости! — она все же была профессионалом и продолжила говорить, не снимая с лица улыбку.
Я попытался сдержать эмоции, но у меня ничего не получилось: ярость и злость в груди колыхнулись с новой силой, превращаясь во всепоглощающую бешенство. Кулаки сжались, лицо исказилось в гримасе — не видной никому за маской. И в этот момент я сначала почувствовал, а потом заметил взгляд Ичиро Огасавара. Он смотрел на меня снизу-вверх, из-за стола. Смотрел спокойно, уверенно, расслаблено.
«Я даже представить не могу что должно случиться, чтобы мы сейчас проиграли», — думал я три варианта реальности вперед и примерно час времени назад. Вот только шутка в том, что Ичиро Огасавара наверняка сейчас думал примерно о том же самом.
Бешеная ярость стала настолько уже сильной, что я начал полностью терять контроль над собой. Лицо исказилось в гримасе, и я вдруг почувствовал сильное жжение на запястьях. Вспышка боли меня чуть отрезвила, но совсем чуть-чуть — одновременно с ней раздался громкий хлопок — браслеты негаторы у меня на запястьях просто разлетелись, расплавившись в полете на заряженные негативной энергией капли металла.
Я в этот момент так и смотрел на уже поднимающегося с места Ичиро Огасавара — он что-то почувствовал. Но не успел ничего предпринять: молния ударила ему прямо в голову, оставляя только пепел и черное, чадящее жирным дымом пятно на полу. Я уже смотрел на галерею напротив — и взмахом руки со злым криком направил туда пучок молний.
Полетели доски, взвилась клубящаяся пыль, сквозь которую ветвились пучки молний — противоположная часть здания, оба этажа и галерея где стояли все четверо клонов, обрушилась. Причем не просто обрушилась, а оказалась снесена, улетая обломками далеко прочь, в сад.
Одна из четырех частей сторон просто перестала существовать — при этом во внутреннем дворе, за исключением чадящего пятна на месте Огасавара, все осталось спокойно.
Несколько десятков секунд за столами с гостями царило ошеломленное молчание. Почти все вертели головами, глядя то на фундамент исчезнувшей части здания, то на меня. Причем на меня с каждой секундой смотрели все больше. И судя по всему, смотреть было на что: маски на лице я больше не чувствую, куда делась не знаю — и судя по голубоватому отсвету понимаю, что глаза у меня сейчас горят ярким сиянием. Кроме того, заметил, что вокруг кистей рук у меня с треском посверкивают пучки небольших молний. Постепенно успокаивающихся.
Как раз в этот момент раздались первые возгласы ошарашенных зрителей. Некоторые из них — не впавшие в оцепенение, довольно мудро упали на пол спрятавшись под столами, когда все началось. Именно их появление из-под столов послужило триггером, после которого раздались первые громкие голоса. Я к этому моменту, чувствуя как понемногу стихает ярость в груди, обозрел дело рук своих.
— Рейден винз. Экселлент! — произнес я специально не своим голосом.
Фраза всплыла в глубинной памяти — комментарий из игры Мортал Комбат, в которую я часто играл в детстве на игровой приставке. Вот только лишь после того как я это сказал, запоздало понял, что здесь игры Мортал Комбат на игровых приставках не было. И, похоже, смотрящие на меня сейчас в полном изумлении зрители, Марина Шульц и Таро Судзуки явно интерпретировали мои слова совершенно по-другому.
«Да пофигу, шеф, главное что живы», — неожиданно прокомментировала
