Одновременно Рада добилась от Керенского разрешения украинизировать два армейских корпуса на фронте. Одним из этих корпусов командовал генерал Скоропадский, будущий гетман, обещавший Раде свою поддержку в случае ее конфликтов с Временным правительством. Не довольствуясь этим, Рада стала настойчиво добиваться украинизации 25 % всех российских корпусов, передачи ей всего Черноморского и половины Балтийского флота. Атаман Симон Петлюра, не считаясь с центральной властью, разослал по всем военным округам телеграмму с призывом ко всем малороссам самочинно формировать украинские части. Почему же Временное правительство позволило проводить украинизацию армейских частей? А ларчик просто открывается. Такими действиями Временное правительство пыталось бороться с большевизацией армии. Керенский рассуждал примерно так: «Пусть лучше солдаты слушают лояльных украинствующих, чем откровенных врагов-большевиков».
Всего за лето было украинизировано и присягнуло Центральной Раде почти 300 тысяч человек, большинство из которых при первой же возможности дезертировали. Эта сторона деятельности Центральной Рады внесла немало сумбура в войсковые части и вместе с большевистской пропагандой сыграла не последнюю роль в разложении фронта.
Кроме того, под эгидой Центральной Рады была сформирована еще одна очень необычная часть. Идея создать в Киеве из пленных галичан и буковинцев (бывших солдат австрийской армии) военный отряд униатов пришла в голову известному украинскому сепаратисту Николаю Михновскому. И уже осенью 1917 года из военнопленных-униатов был сформирован Галицко-Буковинский курень сечевых стрельцов. Возглавил его австрийский прапорщик Евгений Коновалец, попавший в русский плен, будучи бойцом УСС.
После Октябрьского переворота, свергнувшего Временное правительство, руководители Центральной Рады посчитали, что у них развязаны руки, и провозгласили создание независимой Украинской Народной Республики. Себя же они назначили правителями нового государства.
Правда, не они одни оказались такими умными. В это же время и украинские большевики, созвав в Харькове Всеукраинский съезд Советов, попытались взять власть, и 25 декабря (по новому стилю) было объявлено о создании Советской Украины. Название нового государства было таким же, как и у Центральной Рады, — Украинская Народная Республика. Возглавил это образование коммунист-украинец Николай Скрыпник. Кроме того, зимой 1917/18 года были провозглашены несколько советских республик в составе РСФСР: Донецко-Криворожская Советская Республика, Одесская Советская Республика, Советская Социалистическая Республика Тавриды (позже Крымская Советская Социалистическая Республика). Все эти республики поддерживали (хотя и с оговорками) Советскую УНР.
Таким образом, существовали две враждебных друг другу УНР — националистическая и коммунистическая, со столицами в Киеве и Харькове соответственно. Стоит заметить, что Харьковское правительство было более легитимным, так как оно было избрано съездом Советов. Началось воинское противоборство обоих самостоятельных правительств. Харьковский Народный Секретариат был откровенно сильнее Киевской Центральной Рады, так как пользовался поддержкой на гораздо большей территории, а соответственно мог выставить и больше штыков. Пользовались поддержкой большевики и в самом Киеве. Пятнадцатого января в матери городов русских вспыхнуло восстание рабочих киевских заводов, направленное против Центральной Рады. Центром восстания стал завод «Арсенал». Одновременно из Харькова на помощь восставшим выступили советские войска. Они опоздали всего лишь на три дня.
Во время январского восстания практически все полки, бывшие в Киеве, объявили нейтралитет и отказались подчиняться Центральной Раде. На ее стороне как военная сила оставался только «Галицко-Буковинский курень» и личная охрана военного министра Петлюры — гайдамацкая часть «Кош Слободской Украины». Именно эти части и утопили восстание в крови. Руководил карательной операцией Симон Петлюра, а непосредственным исполнителем был Евгений Коновалец. Террор и казни сотрясали город. Только на заводе «Арсенал» после подавления восстания было повешено и расстреляно более 400 человек. Но ничто уже не могло спасти Центральную Раду. Через два дня она бежала из Киева под напором наступающих частей Красной гвардии. Петлюровский «кош» прикрывал отступление Центральной Рады до прифронтового местечка Сарны.
Тут сделаем небольшое отступление, чтобы развенчать еще один устоявшийся миф. Как мы помним, на помощь восставшим пролетариям Киева, ведущим бои с Коновальцем и его галичанами, спешили красногвардейцы из Харькова. У железнодорожной станции Круты они столкнулись с отрядом верных Центральной Раде студентов. Разумеется, студенты не смогли задержать противника и были разбиты. А с легкой руки великого мифотворца Михаила Грушевского пошел гулять миф о 300 украинских спартанцах, отдавших юные жизни за установление украинской независимости. Кратко легенда звучит так: два дня триста киевских студентов и школьников сражались с огромной армией москалей и героически погибли в неравном бою.
Во-первых, откуда появился отряд студентов, и почему именно его послали в бой, а не регулярные войска?
В начале января 1918 г. в Киеве на вече студентов и гимназистов, созванном по инициативе студентов-галичан, было принято решение приступить к созданию студенческого Куреня Сечевых стрельцов (он же вспомогательный студенческий курень). К формированию «под угрозой бойкота и исключения из украинской студенческой семьи должны приступить все студенты-украинцы». Руководство Рады охотно поддержало это решение. Студентов перевели в Константиновское военное училище, где их должны были обучить военному делу, но не успели.
Когда на Киев двинулись красногвардейцы, оказалось, что защищать Центральную Раду собираются только студенты и галичане. Но последние были нужны, чтобы подавить рабочее восстание в Киеве. В итоге 29 января навстречу советским войскам послали студентов. Несчастную молодежь довезли до станции Круты, где и выгрузили, приказав держать оборону. 30 января подошли красногвардейцы. В то время, когда юноши попытались выполнить свою задачу, их начальство осталось в поезде и устроило попойку в вагонах. Большевики без труда разбили отряд молодежи и погнали его к станции. Увидев опасность, находившиеся в поезде поспешили убраться подальше, не оставшись ни минуты, чтобы захватить с собой бегущих студентов… Весь бой длился несколько часов, так что свою задачу студенты не выполнили.
Что касается количества погибших студентов, то разные историки называют разные цифры: от одиннадцати (!) до пятидесяти человек. Так что до 300 спартанцев не дотягивают потери. Были ли они героями? Скорее жертвами, как и гибшие в 1945 на берлинских улицах мальчишки из Гитлерюгенда. Бросив студентов в бой, Грушевский спасал свою шкуру, ведь Центральная Рада в этот момент уже спасалась бегством под защиту немецкой армии. Сейчас каждая годовщина событий под Крутами на Украине отмечается с участием первых лиц государства чуть ли не как праздник. Хотя, на мой взгляд, Круты — это позор украинской истории, о котором украинствующим лучше не вспоминать. Ведь тогда политиканы из Центральной Рады, спасая свои шкуры, на убой бросили одурманенную пропагандой молодежь. Впрочем, ныне действующий пан президент тоже в период Майдана прикрывался толпами свезенных со всей Украины романтиков. Так что преемственность традиций налицо. Ну, это так, маленькое лирическое отступление.
Надеюсь, читатели не забыли, что в это время все еще шла Первая мировая война и остатки русской императорской армии продолжали удерживать Восточный фронт. Временное правительство требовало вести войну до победного конца, но с его падением и большевики, и Центральная Рада одновременно начали переговоры о сепаратном мире. Германская сторона выдвинула довольно тяжелые условия, и большевики заколебались. С одной стороны, мир необходим, как воздух, с другой — не настолько же позорный. Поэтому подписание мирного договора затягивалось.
А делегация Центральной Рады была готова принять абсолютно любые условия, и 9 февраля 1918 (по новому стилю) был подписан мирный договор с УНР. Правда, при его подписании был один нюанс. Центральная Рада к моменту заключения мира уже утратила всякий контроль над ситуацией, а в Киеве были уже большевики. Таким образом, первый мир Первой мировой оказался полнейшим фарсом, предшествовавшим трагедии настоящего Брестского мира. Но на тот момент несоответствие реальных полномочий украинской власти волновало лишь большевиков, которые требовали, чтобы в переговорах от украинской стороны участвовало гораздо более дееспособное харьковское правительство. Немцев же ситуация несомненно устраивала. Именно недееспособность Центральной Рады была катализатором ускоренного подписания мира, поскольку договор с правительством, которое ничего не решает, давал возможность немцам решать все самим.
