Купер! Хватился ли он ее? Ищет ли? Или он уже мертв, а остальные участники экспедиции разбежались?
Когда стемнело, из похитителей с ней остался лишь Габриэль и еще один человек — отъявленный негодяй, если судить по внешности, — тот самый, что нашел ее Мередит решила, что они ожидают погони и поэтому Габриэль рассылал всех в разные стороны, чтобы запутать преследователей. Мысль об этом несколько взбодрила Мередит. Значит, Купер идет следом за ними!
Однако шло время, никаких признаков погони не появилось, и Мередит окончательно пала духом. Может быть, эти изгои уже привыкли к тому, что их могут преследовать и пытаться схватить, и теперь отделялись от группы просто потому, что у них так заведено.
Она думала, что с наступлением ночи они разобьют лагерь, но они продолжали ехать дальше. Еще до наступления темноты они въехали в мелкий быстрый ручей и несколько миль ехали по его руслу, после чего Габриэль что-то скороговоркой приказал своему дружку. Движением колен он направил свою лошадь к берегу, потом проехал несколько ярдов по джунглям в обратном направлении. Спутник его отстал. Габриэль разжег большую, дурно пахнущую сигару и молча курил. Прислушавшись, Мередит услышала позади какие-то странные звуки. Внезапное озарение сказало ей, что это такое. Они заметают следы!
Она воскликнула в отчаянии:
— Что вы хотите со мной сделать?
На этот раз Габриэль ответил ей на своем превосходном английском:
— Что за глупый вопрос, сеньорита? Мои compadres[5] и я живем в джунглях давно и без всякого женского общества.
Мередит похолодела от страха.
— Вы собираетесь изнасиловать меня? — прошептала она. — Все вы?
Он тихо засмеялся:
— Насилие — это словечко гринго. А у нас здесь, если мужчина хочет женщину, он берет ее. Мы не называем это насилием. Однако если такая участь вас пугает, может быть, мы сумеем освободить вас за выкуп. Я знаю, есть бандиты, которые растолстели на деньгах, полученных от гринго в качестве выкупа.
— Мной никто не дорожит и не станет за меня платить! — воскликнула Мередит.
— Неужели никто? Любой человек обязательно кому-то дорог. — В его голосе послышалась насмешка. — Возможно, сеньорита Лонгли, вы сами не знаете, сколько вы стоите.
Мередит насторожилась:
— Как это понимать?
— Понимайте как вам угодно. — Голос его звучал хрипло и почти презрительно. — Не беспокойтесь, сеньорита.
Люди Габриэля Моралеса не станут вас насиловать.
Подъехал метис.
— Готово?
— Готово, jefe[6]. — Метис ухмыльнулся, показав золотые зубы. — Теперь даже ягуар не найдет нас по запаху.
Габриэль кивнул и бодро проговорил:
— Превосходно! Теперь едем на асиенду.
Они пустили лошадей быстрой рысью, держась в сторону от ручья — ближе к горному кряжу. Мередит совсем пала духом. Здесь, в неисследованных горах Сьерра-Мадре, можно скрываться вечно. Здесь Купер никогда ее не найдет.
Они ехали сквозь ночь, постепенно поднимаясь вверх.
Дорога стала лучше, и Мередит заметила, что они едут по смутно различимой тропе.
Мередит страшно устала, время от времени она начинала дремать и свалилась бы с лошади, если бы Габриэль не удерживал ее в кольце своих рук.
Вскоре после восхода солнца, когда они, двигаясь вдоль горной речки, обогнули огромный валун, раздался резкий окрик. Габриэль остановил лошадь и поднял руку.
Взглянув вверх, Мередит увидела человека, стоящего наверху валуна и держащего в руках ружье. Габриэль отозвался, и часовой жестом разрешил им следовать дальше.
Когда они обогнули валун, Мередит увидела, что они въезжают в узкое ущелье, по обеим сторонам которого поднимаются отвесные скалы. Если другого прохода не было, то человек с ружьем, стоящий наверху валуна, мог бы задержать целую армию.
Вскоре горловина ущелья расширилась и вывела тропу в узкую долину. В отдалении показались саманные домики с черепичными крышами.
Они подъехали ближе, и Мередит поняла, что из-за расстояния зрение обмануло ее: то, что показалось ей процветающей асиендой, в действительности оказалось необитаемым и полуразрушенным скопищем лачуг. Наружная стена местами развалилась, некогда цветущий внутренний сад заглушили сорняки, фонтан пересох. Крыша кое-где обвалилась, и в комнаты заглядывало небо.
Они въехали во двор, и навстречу Габриэлю выбежали люди. Кое-кого Мередит узнала — это были члены банды, которые по дороге отделились от нее. Они заговорили с Габриэлем по-испански, но Мередит все же сумела понять, что они довольны, как легко им удалось ускользнуть от глупых гринго.
Габриэль спешился, спустив одновременно на землю и Мередит. Из дома появилась женщина, бросая на них мрачные взгляды.
— Мария! — воскликнул Габриэль. — Как приятно опять видеть твое улыбающееся личико! Меня так долго не было.
Женщина, которую называли Марией, не перестала бросать сердитые взгляды, но было ясно, что слова Габриэля ей нравились.
— Это, Мария, сеньорита Лонгли. — И он жестом указал на Мередит. — Она некоторое время погостит у нас. Сеньорита, поскольку мы проделали долгий и трудный путь и ничего не ели, я полагаю, вы проголодались и устали. Мария вам поможет.
И он хотел было уйти. Но Мередит поспешно проговорила:
— Подождите! Сеньор Моралес, вы сказали, что мне придется погостить у вас какое-то время. На данный момент я не стану обращать ваше внимание на то, что я гощу у вас против моей воли. Но сколько времени я буду у вас гостить и с какой целью?
— На эти вопросы я не намерен отвечать, — надменно бросил он. — Я бы посоветовал вам приспособиться к обстоятельствам. Обстановка здесь не дворцовая, — добавил он с иронической улыбкой, — пища простая. Но это все, что я могу вам предложить. И еще одно, сеньорита Лонгли, — продолжал он. — У меня нет лишних людей, чтобы стеречь вас, но я думаю, нет смысла напоминать, куда вы попали. Вы находитесь за много миль от цивилизации, и все эти мили заняты непроходимыми джунглями. Конечно, там есть тропы, но человека, не знакомого с ними, они не приведут никуда. Если вы попытаетесь убежать, пеняйте на себя. Прежде чем решите бежать, подумайте обо всем этом хорошенько. А теперь, если вы меня извините, я должен заняться кое-какими делами.
И Габриэль, сняв с головы сомбреро, поклонился, и, не добавив больше ни слова, ушел. Остальные последовали за ним. Мередит смотрела на его удаляющуюся фигуру, размышляя не столько над вопросом, зачем ее привезли сюда, сколько о самом этом человеке. Габриэль Моралес был для нее загадкой. Очевидно, он получил какое-то образование и был достаточно умен, но при этом держался надменно и грубо, она его боялась.
