Пока я раскуривал сигару, Прохоров достал из секретера деревянный ящик, отпер замок на нем и вынул револьвер. Любовно огладив оружие ладонью, он вдруг протянул его мне.
— Полюбуйтесь на этот «Гассель», Степан Дмитриевич. Новейшая модель с ударно-спусковым механизмом двойного действия под патрон центрального боя, — Прохоров цокнул языком от удовольствия. — Какой красавец. На мой взгляд, это лучший образец личного оружия. Я приобрел его недавно, по случаю. Не смог удержаться, когда увидел… Берите, берите, не стесняйтесь. Судя по всему, — бросил он выразительный взгляд на свежую повязку на моей голове, — вам он сейчас нужнее.
— Ну что вы, что вы, Александр Юрьевич. Зачем? — мой голос дрогнул, а рука помимо воли потянулась к револьверу.
Прохоров усмехнулся.
— Не тушуйтесь. Без сомнения вы сможете с ним управиться. Посему — дарю.
Я осторожно принял оружие, ощутив его солидную тяжесть и глубинное тепло дерева ребристых щек рукоятки. «Гассель» как влитой лег в руку. Направив ствол в сторону окна, я слегка придавил второй фалангой указательного пальца тугой спусковой крючок. Прохоров, тоже закурив, одобрительно понаблюдал за моими манипуляциями, затем выложил на журнальный столик две нераспечатанные бумажные пачки с патронами.
— На первое время вам хватит. На следующей неделе по моему заказу еще подвезут, так что можете смело тренироваться. Вижу, что не терпится пострелять.
Ну, Александр Юрьевич, — развел я руками, — нет, слов. Поистине царский подарок. Не хотелось бы, конечно, чтобы он пригодился, но, сами видите, как события развиваются.
Вот-вот, — Прохоров опустился в кресло, стряхнул пепел с сигары в хрустальную пепельницу, — вы мне нужны целым и невредимым, поэтому и приходится заботиться. Кстати, я вас пригласил не столько за тем, чтобы вооружить, сколько сообщить, что сегодня мы вместе поедем туда, где, как я надеюсь, вы получите ответы на большинство вопросов.
У меня екнуло сердце в предчувствии неожиданных открытий, но, не подавая вида, я невозмутимо спросил:
— К которому часу быть в готовности?
Собеседник бросил взгляд на внушительную колонну напольных часов и просто ответил:
— Да прямо сейчас и тронемся. Десяти минут вам хватит собраться?
Я кивнул и встал, а Прохоров выложил на стол затейливый ключ из темного металла.
— Возьмите и впредь запирайте свою комнату. И всегда носите оружие с собой.
— Полагаете, все так серьезно? — скептически приподнял я бровь.
— Береженого Бог бережет, — не стал углубляться Прохоров. — Итак, я вас жду в четверть первого у парадного.
Я рассовал по карманам патроны, ключ и револьвер, коротко поклонился и направился одеваться.
Следуя совету Прохорова не выходить из дома без оружия, львиную долю времени, отпущенного на сборы, я потратил на попытки пристроить револьвер. В конечном итоге пришлось засунуть его за ремень, ближе к правому бедру.
Затянувшись как можно туже, чтобы револьвер не дай Бог, не провалился на ходу в штанину, я решил как можно скорее добыть для него кобуру. Хотя бы по типу той, что когда-то в прошлой жизни сшил мне кустарь-кооператор под штатный «Макаров».
И еще я вдруг задумался о бронежилете. Конечно о легком кевларовом, для скрытого ношения под одеждой оставалось только мечтать. Но, если как следует пораскинуть мозгами, некую элементарную защиту, способную в критический момент спасти жизнь, придумать было можно.
Прохоров уже дожидался внизу, в своей роскошной карете запряженной холеной четверкой. Открыв дверь, я извинился за опоздание и получив приглашение, забрался внутрь, утонув в мягком бархате сидения.
Весь путь занял около часа. Сановник молчал, погруженный в себя и я не решился приставать к нему с расспросами.
Выматывающая душу тряска ухабистой лесной дороги внезапно сменилась шуршанием колес по крупному речному песку. Карета плавно вкатилась в предусмотрительно открытые мощные ворота. В мутное слюдяное окошко я успел заметить двух вооруженных длинноствольными ружьями великанов-охранников.
На дворе стояла гнилая декабрьская оттепель, и поливающий второй день без остановки дождь окончательно смыл выпавший, было, в конце ноября снег. Поэтому до входа в двухэтажный особняк пришлось прыгать через многочисленные лужи. По странной прихоти хозяев подать карету к парадному подъезду возможности не имелось, так как широкая аллея два десятка метров не доходила до мраморного, украшенного резными колонами крыльца, разделяясь на несколько узких дорожек, разгороженных клумбами с густыми розовыми кустами.
Дверь нам открыл высокий лакей в лопающейся на широченных, бугрящихся от переразвитых мышц плечах, зеленой ливрее. Прохоров не обращая внимания на зверское выражением на его откровенно разбойничьей, до самых глаз заросшей густой бородой роже, уверенно направился в громадный холл.
Так, наверное, должен был выглядеть классический рыцарский зал. Высоченный, мрачный, холодный, едва подсвеченный отблесками из необъятного камина, в который легко поместилась бы целая кабанья туша. На выложенных натуральным камнем стенах угадывались головы диких животных. Вход охраняло чучело поднявшегося на задние лапы медведя
На фоне этого средневекового антуража потерялась миниатюрная женщина, сидевшая в кресле с высокой спинкой. Прохоров, видимо не раз здесь бывая, прямым ходом подошел к ней, поклонился и прикоснулся губами к облитому черной перчаткой узкому запястью, затем коротко представил меня.
Пока я неловко топтался, пытаясь понять, как правильно себя вести, она смерила меня взглядом с головы до ног, легко встала и ни слова не говоря, пошла к лестнице, ведущей наверх. Прохоров подтолкнул меня, шепнув на ухо: «Идите за ней».
Бесконечная галерея второго этажа, как и холл, тонула во мраке. Лишь немногочисленные светильники, скрытые в глубоких нишах, помогали не потерять из виду идущую впереди хозяйку.
Когда она вдруг скрылась за изломом стены, я прибавил шаг и чуть не сшиб ее, на всех парах вылетев из-за угла. Маленькая, но удивительно крепкая ладонь уперлась в мою грудь:
— Экий вы прыткий, батенька, — холодно усмехнулась наглухо затянутая в черное платье дама.
Пока я смущенно мямлил извинения, она извлекла пристегнутый к поясу ключик и открыла малозаметную дверку.
— Осторожно, берегите голову, — но предупреждение запоздало и многострадальный левый висок повстречался с низким косяком, хорошо еще повязку, больше из форсу, чем по надобности, я не снял, и она несколько смягчила удар.
Гася искры в глазах и вытирая выступившие от боли слезы, мне кое-как удалось боком протиснуться в низкую и узкую щель потайного входа. За толстой дубовой дверью скрывалось хорошо освещенное, просторное помещение, заставленное ретортами, перегонными кубами и вовсе неизвестными мне химическими приборами. Гладкие деревянные панели стен были расписаны разноцветными пентаграммами и густо увешаны астрологическими таблицами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
