Ничья. Если бы они дрались на дуэли на шпагах, как мужчины, этим бы дело не закончилось. Они отвернулись друг от друга. Мисс Стрэйт отправилась к своей подопечной, а Эмма — к милорду. Как закончится игра, о которой говорила мисс Стрэйт, пока не знала ни одна из них.
— Ой, папа, ты правда возьмешь меня с собой в Ньюкасл?
Милорд утвердительно кивнул. Тиш сидела рядом с Эммой в египетской гостиной, наслаждаясь чаем в обществе взрослых. С тех пор как приехали гости, она обедала в детской.
«Разве это обед?» — жаловалась она Эмме, представляя огромный выбор блюд на папином столе. Когда еду подавали в детскую, приходилось лишь есть принесенное или оставаться голодной. Однако девочке позволили выпить чаю с папой и его гостями.
— Да, моя любовь. Поскольку мисс Лоуренс едет в качестве моего секретаря, тебе придется присоединиться к нам, и в свободное время мисс Лоуренс будет давать тебе уроки. Так что это не праздник для тебя, как ты понимаешь.
Новость порадовала леди Клару. Вряд ли гувернантка сможет одновременно учить Тиш и ублажать милорда. Эмма же в который раз удивилась любви милорда к девочке, которая не была его дочерью. Верно ли предположение мисс Стрэйт, что Тиш просто дитя неверной жены милорда? И, если так, что добавляет его явная любовь к ребенку к уже известным чертам его характера?
Милорд же, стоявший у камина, украшенного большими китайскими вазами с пышными цветами из садов Лаудвотера, думал не только о благополучии Тиш. Он вынул из кармана хорошо сшитых брюк какой-то документ и повернулся к обществу.
— Сегодня с нарочным прибыло письмо от сэра Томаса Лиддела, — объявил он несколько театрально и обвел взглядом гостиную. — Он сообщает, что на следующей неделе, двадцать пятого июля тысяча восемьсот четырнадцатого года, Джорди Стефенсон проведет испытания своей новой движущейся паровой машины, которую он строит уже десять месяцев и которая должна заменить лошадей в шахтах Киллингворта. Поэтому позвольте предложить всем собраться и отправиться в Ньюкасл поскорее, а не на следующей неделе, как планировалось. Возможно ли это, Лафтон? Я знаю, что Блэкберн привык сниматься с места по первому требованию, но вы должны думать о ваших дамах.
— О, пожалуйста, не беспокойтесь о нас, — взвизгнула леди Клара. — Мы всецело в вашем распоряжении, когда речь идет о делах.
Это нехарактерное для нее заявление явилось результатом натаскивания мисс Стрэйт на тему «Как угодить милорду» и было вознаграждено благодарной улыбкой вышеупомянутого господина. Чтобы еще нагляднее продемонстрировать свою готовность исполнять любое его желание, леди Клара спросила с притворной заинтересованностью:
— А какова роль сэра Томаса Лиддела в этом деле, милорд?
Ответил ее брат, причем довольно раздраженно:
— Ты что, никогда не слушаешь меня, Клара? Я сто раз говорил тебе об увлечении сэра Томаса изобретением Джорди Стефен-сона. Он полагает, что этот человек может разрешить проблему дешевой перевозки угля. Чард, я и Блэкберн также заинтересованы, если, конечно, из этого что-то получится. Должен сказать, Чард, здесь и сейчас, что у меня есть сомнения. Возможно, они развеются двадцать пятого июля!
Леди Клара тут же надулась, но мужчины так увлеклись обсуждением еретических со мнений лорда Лафтона, что не обратили на нее никакого внимания. Эмма, уже неделю работавшая секретарем милорда, знала, что сэр Томас был вожаком маленькой компании нортумбрийских аристократов и джентльменов, владевших угольными шахтами и сталелитейными заводами. Компания называла себя Большим союзом и финансировала работу Стефенсона по усовершенствованию примитивных паровых повозок. Подобные работы уже проводились мистером Бленкинсопом из Лидса и мистером Тревитиком.
После чая милорд пригласил Эмму в свой кабинет написать ответ сэру Томасу и, улыбаясь, сказал:
— Я не сообщил Лафтону, что сэр Томас буквально написал «потрясти Лафтона немного, чтобы он преодолел скептицизм в отношении двигателя Стефенсона». Я решил, что было бы недипломатично повторять такие откровенные слова.
Когда Эмма начинала работать с милордом, он вел себя скованно, очевидно связанный присутствием миссис Мортон, сидевшей в уголке кабинета с вышиванием. Но время шло, и он потихоньку расслаблялся и, хотя не пользовался выражениями, обычными в мужской компании, начинал забывать, что работает с дамой.
— Бассет был прав, — воскликнул милорд, разглядывая счета, принесенные Эммой накануне. — Вы работаете аккуратнее его. Я замечал и раньше, что дамский почерк более разборчив. Чего я не ожидал, так это подобной старательности. Эмма рассердилась.
— Ну, милорд, если бы женщинам дали шанс, они бы работали не хуже мужчин, даже лучше. Я замечала, что мужчины более неряшливы в делах, требующих точности и педантичности.
— Ах, мисс Лоуренс, как обычно, вы без колебаний поправляете меня. Я должен извиниться, если мои слова прозвучали снисходительно. Сам Бассет не смог бы лучше помочь мне.
Их взгляды встретились: нежный и открытый — милорда, настороженный — Эммы. Но она не смогла не ответить на его похвалу улыбкой. Милорд протянул ей письмо сэра Томаса и набросок ответа. Теперь встретились их руки. И не пожелали расстаться. Совершенно против своей воли милорд опустил голову и поцеловал маленькую ручку, так легко лежавшую в его руке.
— О, моя милая маленькая птичка, — прошептал он.
— Нет, милорд, — прошептала Эмма, пытаясь вырваться. — Вы обещали вести себя хорошо…
— Не совсем так… Я только намекал…
— Миссис Мортон услышит вас, — предупредила Эмма.
— Что услышит? Я ничего не сказал.
— Но много сделали.
— О, дела, — улыбнулся милорд, но добавил более трезво под ее упорным взглядом: — Однако я должен помнить о том, что вы сказали.
— Конечно, — подтвердила Эмма и, взглянув на его черновик, шаловливо добавила: — Вы позволите подправить немного вашу грамматику, милорд?
— Поскольку вы отваживаетесь поправлять все, что я делаю, и более, чем «немного», можете поправлять грамматику.
Миссис Мортон несколько озадаченно глядела на шепчущуюся пару. Эмма покачала головой, отошла к столу Джона Бассета, взяла перо и начала писать с таким рвением, будто от этого зависела ее жизнь. Милорд сел за свой стол, подпер голову обеими руками, улыбнулся миссис Мортон и стал с удовольствием наблюдать за Эммой, переписывающей его письмо.
Эмма закончила и посыпала песком письмо, чувствуя взгляд милорда и раздумывая о странных событиях, происходящих с нею в Лаудвотере. Здесь она стала объектом всеобщего мужского внимания, заработала неприязнь леди Клары и, как ни странно, невольное восхищение Калипсо Стрэйт. Бен Блэкберн, застигнутый милордом на месте преступления, больше не преследовал ее так явно, но его место занял лорд Лафтон, часто находивший предлог поговорить с ней.
