Читаем без скачивания Начинали мы на Славутиче... - Сергей Андрющенко

Когда я ночью позвонил В. Я. Петренко, чтобы узнать, как у него дела, и предупредить о приезде комкора, комдив сказал:

— Меры уже принимаем, Сергей Александрович. Решили провести ночную атаку.

— Какими силами?

— Двумя полками во взаимодействии с танкистами.

— А успеете ли подготовиться?

— Раз надо, должны успеть. Как твое мнение?

— Думаю, Чуваков утвердит ваше решение.

Потом мне Петренко сообщил, что прибывший на НП дивизии Чуваков одобрил его план, только добавил, что и батальону Топоркова необходимо атаковать противника.

Начало атаки было назначено на два часа ночи 2 марта. Таким образом, Петренко и его штабу во главе с подполковником В. Ф. Наумовичем пришлось решать эту задачу в очень ограниченные сроки. А сделать предстояло многое. Правда, артиллерию они стали подтягивать к реке заблаговременно. Но всякое ее продвижение было связано с большими трудностями. Пушки, к тому времени переведенные на конную тягу, тонули в непролазной грязи. Бойцам приходилось впрягаться в лямки и тащить орудия, помогая лошадям. Нужна была величайшая организованность, чтобы осуществить смену огневых позиций в столь сжатые сроки. И тут очень хорошо проявил себя командующий артиллерией дивизии полковник Б. Г. Кляцких, отличившийся еще при форсировании Днепра. Все эти дни Борис Генрихович находился в артиллерийских частях и лично руководил перегруппировкой. Около двух часов ночи он доложил полковнику Петренко, что орудия установлены на указанных им позициях и готовы к открытию огня. Только после этого комдив обратился к Чувакову, остававшемуся на НП дивизии, и попросил разрешения начать атаку.

После короткого, но сильного артналета 985-й полк и полк С. М. Цехмистро поднялись в атаку. Первой на злополучный мост, который уже не раз переходил из рук в руки, ворвалась рота лейтенанта Т. Е. Клементьева из 989-го полка. Немцы взорвали один из пролетов. Но это не остановило наших бойцов. Они перебросили через провал веревки, потом бревна. Через несколько минут воины уже атаковали фашистские окопы, расположенные вдоль берега. Подразделения 985-го полка на плечах отступающего противника ворвались в деревню Сосновка. Вместе с ними действовал также и батальон капитана Топоркова.

В десять утра Н. Е. Чуваков доложил генералу Черняховскому, что его приказ выполнен. 226-я стрелковая Глуховско-Киевская Краснознаменная дивизия не только вернула утраченные позиции, но и значительно расширила захваченный плацдарм. Мост через Горынь действует: взорванный пролет восстановлен саперами.

Пока происходили описываемые события, штаб корпуса развернул работу по подготовке предстоящего наступления. В связи с тем что изменялось направление главного удара (об обстоятельствах, заставивших комкора сделать это, уже рассказывалось выше), предстояло не только все рассчитать, перепланировать заново, но и проделать еще массу дополнительной работы. К району Мокра Воля, в частности, нужно было перегруппировать большое количество войск и особенно артиллерии, инженерных средств, перенацелить транспорт, подвоз боеприпасов, завершить большой объем дорожных работ. Задача это нелегкая, и выполнить ее в ходе боевых действий очень сложно.

В течение почти двух суток штаб корпуса, все отделы и службы не имели ни минуты отдыха. Для разработки проекта боевого приказа, плановой таблицы боя, схемы огней артиллерии по периодам артнаступления и плана контроля за выполнением решения комкора мы выделили специальную группу во главе с Василием Семеновичем Новиковым, работавшим, кстати, у нас последние дни, так как вскоре он ушел на повышение. В группу вошли операторы Андриевский и Федоров, представители танковых армий и 1-й гвардейской артиллерийской дивизии, а также начальник штаба артиллерии корпуса майор С. П. Михайлов, начальник отдела связи подполковник A. Ф. Шацкий и начальник штаба тыла подполковник B. И. Бочкарев. Им отвели специальную комнату, куда никому, кроме комкора, меня и В. А. Квашневского, входить не разрешалось.

Особое внимание при планировании было обращено на обеспечение войск в связи с распутицей: передвижение артиллерии, подвоз боеприпасов, питания, эвакуацию раненых и организацию связи. По предложению Алексея Федоровича Шацкого связь была организована многоканальная — по линии основных КП и отдельно по линии НП, что обеспечивало ее бесперебойность на весь период прорыва. С вводом в сражение танковых армий планировалось перейти на осевое направление связи с подачей шлейфов от штадивов. Основной упор при этом был сделан на сочетание работы проводных и радиосредств связи.

При планировании пришлось пересматривать и построение боевых порядков дивизий. Дело в том, что по распоряжению генерала Черняховского, поскольку мы находились на острие главного удара армии (командарм учел здесь и просьбу Н. Е. Чувакова), фронт, занимаемый нами, был значительно сужен. 8-я стрелковая дивизия сдала часть участка обороны в 12 километров соседу справа — 28-му корпусу, а 351-я свои 14 километров — правофланговому полку 280-й дивизии 18-го гвардейского стрелкового корпуса. Таким образом, у нас остался участок фронта шириной всего 27 километров. В связи с этим высвободившаяся 351-я дивизия к утру 3 марта была выведена в район Ляховцы для использования ее в центре боевого порядка.

На направлении главного удара было сосредоточено 564 орудия и миномета и, кроме того, два полка гвардейских минометов, то есть больше сорока установок М-13. Для прорыва очаговой обороны противника такого количества было достаточно.

Части 351-й и 226-й стрелковых дивизий должны были прорвать оборону противника на участке Мокра Воля, выйти на рубеж Вязовец, Погорельцы, Белогородка и обеспечить проход через свои боевые порядки сил 3-й и 4-й танковых армий. В полосе действий 8-й стрелковой на правом фланге оставался лишь один истребительно-противотанковый полк и пушечно-артиллерийская бригада на тот случай, если немцы вздумают все-таки контратаковать из района Вязовец, где у них сосредоточивалось еще довольно значительное количество танков. Очень правильно — и бой это подтвердил — была нами использована 1-я гвардейская артиллерийская дивизия. Оставаясь в распоряжении командира корпуса как мощный огневой кулак, она была поставлена в центре боевых порядков для создания массированного огня на любом направлепии в полосе прорыва.

Артподготовка планировалась нами продолжительностью сорок минут. Поскольку у противника не было сплошного рубежа обороны, огонь намечалось вести по всем опорным пунктам, артиллерийским и минометным батареям, районам скопления пехоты и танков.

Времени для подготовки наступления, как всегда, было мало. Операторы, за исключением майора А. П. Федорова и капитана И. Б. Смирнова, выехали в дивизии, чтобы на месте конкретно довести до командиров частей боевые задачи и проверить, как они выполняются войсками. Федоров же и Смирнов под руководством подполковника В. С. Новикова занялись оформлением боевой документации.

Оперативно, с предельной нагрузкой работали все отделы и службы штаба корпуса. Особенно трудно было в тот период саперам, которыми по-прежнему руководил капитан И. Т. Макурин. Сам он почти все время находился в частях, создавая специальные подвижные отряды для обслуживания дорог и их содержания в ходе боя.

На рассвете 4 марта после мощной артиллерийской подготовки соединения 60-й армии перешли в наступление. В то утро на командном пункте корпуса, как это обычно бывает в начале большого наступления, царило напряжение. Каждый с тревогой и надеждой ждал первых вестей с передовой. Как там пойдут дела? Удастся ли прорвать оборону противника? Насколько велики будут потери? Особенно нервничали корпусной инженер И. Т. Макурин и заместитель командира корпуса по тылу подполковник Г. Ф. Величко. Один из них шагал по блиндажу из угла в угол, другой беспрерывно курил. Я понимал их: погода оставалась скверной — шел дождь, и проходимость техники и подвод была сильно ограничена. А тому же Величко с его тыловиками предстояло на гужтранспорте ежедневно подвозить около 60 тонн боеприпасов и 30 тонн фуража, не считая продовольствия и иного имущества — тоже десятки тонн.

Макурин, более нетерпеливый, несколько раз подходил ко мне, спрашивал:

— Ну как там, товарищ полковник? Продвинулись?

Обычно меня опережал с ответом сидевший неподалеку начальник политотдела полковник А. И. Романов:

— Выдержки побольше, товарищ инженер! Дайте срок, продвинутся!

В голосе его звучала непоколебимая уверенность. Я так же, как и Макурин с Величко, опасался, что техника и особенно артиллерия отстанут от танков и пехоты. Темп наступления планировался довольно высокий: до 13–15 километров в сутки. А наступать ведь без огневого сопровождения…

Опасения наши, кстати, оправдались, но значительно позже — в глубине. К четвертому дню наступления истребительно-противотанковая артиллерия отставала на сутки, а гаубичная и пушечная — на двое. Орудия, сопровождавшие пехоту в боевых порядках, не имели уже достаточного количества боеприпасов и не могли надежно подавлять встречающиеся очаги сопротивления. И это замедляло наше продвижение на отдельных направлениях.