вот хрен его знает.
В детстве читал в журнале про одну тётку, которая в Лондоне во время войны, когда объявили воздушную тревогу, выбежала из квартиры и выволокла платяной шкаф. Спустила с какого-то там этажа, утащила его чуть ли не за квартал, а потом четверо здоровых мужиков кое-как принесли его обратно. Как так? Неизвестно.
Вспомнить она не могла, вспомнили очевидцы. Там ещё было описано несколько подобных случаев. Скрытые резервы организма, блин. Я вот тоже не могу воспроизвести по шагам, что там было, хотя обычно каждое своё движение помню. И анализирую. Ладно. Потом подумаем.
Я оказываюсь на чердаке и вспугиваю голубей. Остро пахнет птичьим помётом. Птицы начинают бить крыльями, поднимая переполох. Вы откуда здесь взялись вообще? И как здесь живёте, через люк летаете? Или другие ходы знаете? Вот же… Да успокойтесь, не сожру я вас. Я подхожу к тусклому прямоугольнику окна, стараясь не запнуться и не переломать ноги о балки. И вниз провалиться тоже не хотелось бы.
Стекла нет, а доска, прибитая снаружи оставляет голубям широкие возможности для проникновения. Кругом птичьи перья. Ясно всё с вами… Так… Ну, вот это уже совсем другое дело. Отсюда обзор гораздо лучше. Видно даже крыльцо его дома. И капот «Жигулей», стоящих у ворот.
Дом маленький и довольно запущенный. Двор тоже небольшой. В дальней его части виднеется чёрный силуэт бани с пристройкой углярки, чуть в стороне — покосившийся скворечник. «Туалэт типа сортир». Вот там бы его и замочить, в сортире этом. Но я человек незлобивый и не кровожадный. Вот правда. Бронепоезд, разумеется, на запасном пути имею, но сам по себе человек мирный.
И убивать Киргиза мне совсем не хочется. Да я бы вообще замирился с ним. При единственном условии, конечно — в случае, если был бы уверен, что он больше не будет строить мне козни и бросать в топку своей нелепой вендетты новых ассасинов. Да вот только, что смеяться-то, с ним ведь всё уже ясно.
Сейчас он вообще, должно быть, превращается в зловонную субстанцию, анализируя результаты операции. Надеюсь, он на рыжем стукаче отыграется хорошенечко. Потому что с ним тоже нужно было бы разобраться.
Дверь избы открывается и из неё выходит Киргиз. Кажется, Киргиз. Рассмотреть я его не могу, но судя по тому, что он не выходит, а выпрыгивает на одной ноге, это действительно он. Ну, не Джагир же. Везёт мне на одноногих. И все прыгучие такие, куда деваться… Он опирается на кривые перила крылечка.
Тут же от машины подбегает человек и помогает ему спуститься по ступенькам, а потом ведёт к машине. Открываются ворота, машина выезжает, останавливается, водитель выходит и закрывает ворота. Технология…
Ну, что же, предполагаю, что ты не сразу вернёшься, товарищ Киргиз. Думаю, можно начинать действовать. Надеюсь, твоя суровая мамаша в твоё отсутствие не будет ходить по двору с двустволкой. Я ещё раз внимательно осматриваю его территорию. Собак не видно, похоже, что их нет. Видеонаблюдение не ведётся. Хех… В окошке горит свет. Тусклый и печальный, как в фильме про Ленина в ссылке, читающего при свете лучины.
Так, всё, погнали.
Я выбираюсь из своего логова. Натоптал я здесь знатно, и во дворе, и в доме. Надеюсь, заглядывать сюда никому не придёт в голову. Быстро подбегаю к воротам Киргиза. Прислушиваюсь, не раздастся ли звук автомобиля. Прятаться здесь особо некуда. Можно, в случае чего, нырнуть вот за тот сугроб или юркнуть за угол. Последний вариант — перемахнуть через забор.
Ворота закрыты на замок, калитка тоже не открывается. Ладно. Лучше держаться протоптанных дорожек, чтобы не спалиться, оставив следы не снегу. Хорошо бы нападал свежий снег, но пока ничто не говорит, что будет снегопад. Я захожу за угол. Здесь проходит тропинка. Не слишком широкая, но это и не требуется, главное, чтобы мои следы не бросались в глаза.
Я подпрыгиваю, цепляясь за забор, и он, застонав, немного заваливается на меня. Подтягиваюсь, вспоминая курс молодого бойца, и внимательно осматриваю то, что вижу. Во дворе пусто, собак нет, в окна никто не смотрит. Пока, по крайней мере. Надо было маскхалат себе придумать.
Перекидываю ноги и, перескочив через забор, приземляюсь на вражеской территории. Стараюсь пружинить как можно лучше, чтобы произвести как можно меньше шума. Бум… Твою мать… Это свёрток из-за пазухи…
Подбираю его, поднимаюсь, прижимаюсь к забору и осматриваюсь. Справа от меня, в самом углу, вплотную к воротам, стоит трёхфутовый морской контейнер. Дверца приоткрыта, и снег перед ней чёрного цвета. Уголь. Вся округа топит углём, а в воздухе висит запах угольного дыма. Где-то вдалеке лают собаки. Проезжает автомобиль, его звук растворяется за дальними домами.
Во дворе я не замечаю никакого движения. Быстро, как молния, перебегаю к дому и прижимаюсь к чёрной бревенчатой стене. Хорошо, теперь из окон меня точно не видно. Пригибаясь под окнами, я иду вдоль дома. Снег здесь расчищен. Следов не остаётся. Хорошо.
Интересно, кто чистит — шестёрки, мать или кто-то ещё? И находится ли этот кто-то сейчас в доме? С задней стороны дома у забора стоит пустой вольер. Явно построен совсем недавно. Вот тут мой Раджа и сидел, судя по всему. Самого бы тебя в эту клетку засунуть, козлина.
Для моих целей подошёл бы и этот вольер, но он очень хорошо просматривается из дома, стало быть, этот вариант отпадает. Я добираюсь до угла и осторожно заглядываю за него. С этой стороны окно плотно закрыто ставнями. Отлично. Я дохожу до тропинки, ведущей к туалету и бане.
Тут нужно двигаться как можно быстрее, чтобы не встретиться с тем, кому вдруг приспичит. Подхожу к бане и тяну за дверную ручку. Закрыто. Возможно, нужно просто тянуть посильнее. Ладно, сначала осмотрю углярку. Здесь дверь открывается легко и практически беззвучно.
Она сколочена из широких досок. Я тяну её на себя и проскальзываю внутрь. Тут главное никуда не впечататься. Блин… Кругом уголь. Лоханулся я… Причём, конкретно… На снегу свежие чёрные следы будут очень хорошо видны.
Может, конечно, никто внимания не обратит, а может, и обратит. Ладно. Я достаю фонарик, трясу, нахожу правильное положение выключателя-ползунка и пытаюсь осмотреться. Здесь черным-черно. Углярка довольно большая и не просто забитая углём. Здесь сконструированы два отделения вдоль стен, а между ними проход.
В обоих отделениях, ограниченных барьерами из грубых толстых досок, насыпан уголь. Не представляю, как его сюда таскают — ворота далеко, машина сюда не подъедет. Странно.
