в сарацины. И помер он и был вместо него Омар, и усилился он пуще. /
230/
Сказали царю Эраклу, что агаряне вторглись в Шам и Джазиру, что являет собой Междуречье. И выступил Эракл в сторону Палестины, чтобы воевать там. Но там оказался некий монах, божий человек, и он говорил царю: «Бегите, ибо господь отдал Восток и Юг сарацинам, которые в переводе значат псы Сары»[354]. Слова этого монаха подтвердили царю Эраклу и звездочеты и все прорицатели. Царь Эракл воздвиг столп и начертал на нем: «Прощайте, Междуречье и Филистим, покуда не пройдут седмь седмиц». О пределах этого срока философы узнали из книг Гермеса Трисмечистона, и (срок этот) равен двумстам пятидесяти годам.
Тогда все из знатных родов греческих стали зарывать в землю сокровища свои, чтобы по возвращении разыскать их и не знать трудностей в их розыске. /231/
И прошествовал кесарь Эракл по дороге Рана и во второй раз вступил в Картли. И говорил природным персам, что скрывались здесь от сарацин. «Наконец-то поняли вы, что завершилось царствование ваше; бросьте север и переходите к нам». И они оставили страну эту, запрятав (здесь) сокровища свои; некоторые пошли за (Эраклом), а некоторые остались и составили грамоты, указали (в них) роды свои и земли и положили, что по возвращении грекам по тем грамотам разыскать родичей и каждому вернуть земли их и сокровища. /232/
А у Стефаноза было два сына — Арчил и Михр. И поделил он между ними все состояние царства своего, золотую и серебряную казну и каменья драгоценные: и половину забрал в страну Эгрисскую и взял с собой сына своего первородного Михра; а половин состояния отдал Арчилу — младшему сыну своему. А Арчил /233/ большую (часть) казны зарыл в ущелье Кахетском; а утварь золотую и серебряную в ущелье Уджармском; казну картлийскую и джавахетскую оставил в Гори, который тот же Эракл определил хранилищем для той части их казны, которую не сумел забрать с собой. Название Гори есть Тонтио, что переводится как «Золотая гора». И оставили на нем оберег, чтобы никому не удалось разыскать. И сокровища всех картлийских церквей скрыл под сенью великого Сиона Мцхетского. И спустя немного времени Арчил также вступил в Эгриси[355].
Ибо подступил к Картли агарянин амир, коего звали Мурван Глухой, сын Мухаммада и коего отправил (в Картли) Эшим[356] амир ал-му'менин Багдадский, сын Абдал-Мелика Багдадского[357] из того же племени. Потому было дано ему второе имя Глухой, что не считался он со словом рассудительным[358]. /234/
И все мтавары и питиахши, потомки эриставов и вельмож бежали в горы Кавказа и скрылись в лесах и пещерах. Обошел Глухой все земли Кавказа, захватил Врата Дариала и Дербенда и сокрушил все города и большинство крепостей в пределах Картли. /235/
И узнавши, что цари картлийские со всей родней ушли в Эгриси, а оттуда скрылись в Абхазии, стал преследовать их по пятам и сокрушил все города и крепости страны Эгрисской. Разрушил трехстенную крепость Цихе-Годжи, разгромил и прошел порубежную стену Клисуры[359]. А (в пору) нашествия его католикосом был Табор.
И как только прошел Глухой Клисуру, которая была в ту пору рубежом между Грецией и Грузией, разгромил город Апшилети Цхуми и подступил к крепости Анакопии, в которой пребывает нерукотворный, свыше ниспосланный образ пресвятой Богородицы и о котором неведомо, кто явил его на вершину той горы, граничащей на юге с морем, а на севере с лесом болотистым. В ней (Анакопии) пребывали тогда цари картлийские Мир и Арчил. Отец же их помер и был погребен в Эгриси. А эристав кесаря Леон находился в крепости Согбиси[360], расположенной на Овсетском перевале. И никто не мог противостоять Глухому, ибо были войска его более и многочисленнее лесов Эгриси. /236/
Говорил тогда Арчил брату своему Миру: «Обречен сей город-крепость на погибель. И уж коли схватят они нас, разведают о сокрытых в земле нашей сокровищах, кои стяжали богомудрые цари Мириан, а затем Вахтанг и все дети их, что породили нас. Да потребуют и то, что сокрыл царь Эракл, полную опись чего положили мы заодно с обоими венцами и изумрудным и с червленым яхонтом, которые отец наш великий царь Вахтанг вывез из Индии и Синдии; зарыли мы их в Уджарме, близ двух незащищенных башен. И все то запечатлено в памяти моей. И забери ты оба те венца, золотой и анфраксовый один царя Мириана, другой Вахтанга, что пожаловал ему персидский царь заодно со златом и серебром, которыми он навьючил пятьсот животных и две тысячи пеших (людей). Ты и отец наш положили все это в Кутаиси и Цихе-Годжи. Я же те венцы мои и грамоты, скрепленные свинцовыми (печатями),[361] положил отдельно. И если мы ныне помрем, то все те сокровища останутся неведомыми, и с приходом греков да разыщет их кесарь в пользу рода нашего и даст ему царство и сокровища те. И не станем мы отныне причиной разорения Картли и Греции, но уйдем и будем сражаться на этой стороне приморья. Да ежели будет воля господня, один прогонит тысячу, а двое — десяток тысяч. /237/
И пришли пред святой образ пресвятой Богородицы, поверглись пред ним и говорили: «Уходим в уповании на сына твоего и господа нашего, что рожден тобою, будь представительницей пред ним за нас и яви нам милость твою». И было при них немногое число придворных[362] и родни эриставов и питиахшей, около тысячи (человек), а из бойцов абхазских — две тысячи. И еще до рассвета навел господь на сарацин жестокий знойный ветер юга и поразил их кровавым поносом. И явился Арчилу в ту ночь ангел божий, который и сказал ему: «Идите и нагряньте на агарян, ибо наслал я на людей тех и твари их недуг изничтожающе жестокий. И как выступите, услышите исходящие из лагеря их скорбные звуки плача и стенаний. Вы же будьте отважны и обретайте мощь в уповании на господа». И с наступлением рассвета стали исходить из лагеря их гласы рыданий и причитания.
И уповая на бога, вышли на битву с ними. Сразились, и послал господь мощь малому люду христианскому; погибло от недуга тридцать пять тысяч сарацин, от меча же три тысячи. И был ранен Мир копьем в пах. Христиан в день тот было убито человек шестьдесят, а кони сарацин падали во множестве, словно леса, и выбросили их всех
