«Мы уже начали кампанию по уничтожению Детройта».
Не без волнения Эпштейн следил за динамичной и захватывающей игрой «вопрос-ответ». Он опасался, что необдуманные реплики повредят имиджу «Битлз», созданному с таким трудом. Как показали последующие события, опасался не зря. Но тогда он еще радовался произведенному эффекту. Джон и другие вели себя именно так, как этого хотели репортеры, как того требовал образ «Битлз».
Перед выступлением в «Театре Эда Салливена» их нервы до предела были измотаны лихорадкой битломании. Синтия чувствовала себя, как пятое колесо телеги.
Вечером, накануне телешоу, она и Джон прокрались наружу через заднюю дверь отеля, потому что главный вход был блокирован фанами. Их сопровождал Ринго. Они двинулись в «Peppermint Lounge», заведение, о котором ходила слава как о «родине твиста».
То, что они там услышали, было жалкой копией «Битлз». Джона немедленно узнали, и ему пришлось защищаться от назойливых и прилипчивых почитательниц. Он и Синтия ретировались, бежали из заведения, натянув на головы капюшоны плащей — у входа уже маячили фоторепортеры.
Шоу, показанное по телевидению 9 февраля 1964 года, видели 70 миллионов зрителей. В качестве пролога была оглашена приветственная телеграмма от Элвиса Пресли, чьи песни ливерпульские подростки еще так недавно слушали по ночам под одеялом.
Успех концерта превзошел все ожидания и еще более укрепил престиж битлзов среди молодежи. Большие газеты вели себя сдержаннее и критичнее.
«Нью-Йорк Геральд Трибюн» объявила, что успех «Битлз» «на 75 процентов состоит из их паблисити, на 20 процентов — из их причесок и на 5 процентов — из их радостных воплей». «Вашингтон пост» нашла их «асексуальными» и «непривлекательными».
И все же факт остается фактом: битлзы покорили Америку.
Обороты фирм грамзаписи поднялись на астрономическую высоту. Одно предприятие выбросило на рынок сотни тысяч кукол «Битлз», другое стало ежедневно производить 35 тысяч битловских париков. Маски «Битлз», игры «Битлз», шариковые ручки, банты, майки, ореховое мороженое, съедобные пластинки появились в шопах и супермаркетах, как по мановению волшебной палочки. Все это моментально раскупалось.
«Уолл-стрит Джорнэл» пророчил до конца года пятимиллионный оборот только от продажи продуктов с именем «Битлз». Журнал ошибся — доход оказался куда больше. 10 февраля битлзы с обозом сопровождающих, журналистов и съемочной группой телевидения сели в спальный вагон на станции Пенсильвания. Они отправлялись в Вашингтон. При этом с Синтией произошел такой казус. Сделавшая себя неузнаваемой париком брюнетки и большими солнцезащитными очками, она едва не оказалась забытой на перроне вокзала.
Вечером того же дня битлзы дали первый открытый концерт в США. Сцена вашингтонского Колизеума, расположенная, словно арена, в середине зала, буквально утонула в реве 7000 фанов.
«Битлз» исполнили десять песен.
На сцену летели градом конфеты, резиновые медведи, бигуди, предметы одежды…
Джон был в своей тарелке, он наслаждался восторженным приемом. Ему доставляло радость непосредственно переживать воздействие своей музыки. Он видел себя на пике своей мечты — добиться славы не только в Ливерпуле, не только в Англии, но и в США. Это была уже без преувеличения — мировая слава!
В эйфории, однако, Джон пребывал недолго.
После концерта состоялся прием в британском посольстве. Джон ненавидел мероприятия такого рода. Но Эпштейн настоял на его участии, дабы поддержать имидж «Битлз».
В большом зале под хрустальными люстрами толпились дипломаты во фраках и их супруги, разодетые в дорогие вечерние платья. Дамы теснились вокруг битлзов, требуя автографов. Одна чванливая леди спросила: «А вы действительно умеете писать?».
Джон кипел от злости. Ему приходилось играть роль клоуна для людей, чей стиль жизни и надменные манеры он резко отрицал. Леннон окончательно осознал: это не его мир, в то время как двери в прошлое оказались наглухо запертыми. Но для глубоких размышлений над этой проблемой у него тогда не было времени.
На следующий вечер их ждала сцена нью-йоркского «Карнеги-холла», сотрясаемого ликованием тинэйджеров. Вскоре после этого ливерпульский квартет вылетел в Майами, где Эд Салливен собирался снимать второе шоу. 16 февраля его увидели 75 миллионов телезрителей.
Если Синтия за все дни лихорадочного американского путешествия и «имела контакты» с Джоном, то это произошло в Майами. Сохранились фотографии, запечатлевшие обоих на берегу. Снимки производят впечатление радостной безмятежности. Но это были только «моментальные» фотографии.
Надежды Синтии стать более близкой Джону не сбылись.
Ее муж целиком принадлежал другим — фанам, журналистам, «Битлз», общественности. Так было в Англии, так было и в США. Американский журналист Ян Веннер спросил Джона в декабре 1970 года, как он объясняет успех группы в Америке. Леннон ответил: «Причина успеха та же, что и у американских звезд, которые достигают признания в Англии, — трава всюду зеленая. А кроме того, мы стали тогда уже настоящими профессионалами, перестали играть в игрушки. Когда мы обрушились на Америку, то уже знали, как надо обходиться с прессой. Английская печать — самая жестокая печать в мире. Она приучила нас ко всему. Мы действительно были в отличной форме… Но это только одна сторона. А с другой — мы знали точно, что отогнали от стола всех остальных. Были созданы предпосылки, чтобы мы приехали к вам уже кумирами. В конце концов брали новизной…».
Вернувшись на родину, Джон подвел положительный баланс. Синтия же, напротив, почувствовала страх, что она и муж все дальше отходят друг от друга.
Но и после возвращения у Леннона не оставалось времени, чтобы задуматься о своей все больше меняющейся жизни.
2 марта 1964 режиссер Ричард Лестер начал съемки их первого фильма под названием «A Hard Day's Night» («Ночь после трудного дня»).
Кроме того, в конце февраля они работали над пластинкой «Long Tall Sally» («Длинная Салли»), в которую Джон внес свою лепту песней «I Call Your Name» («Я называю твое имя»). Он сочинил ее еще в Ливерпуле. Вместе с «Длинной Салли» (Энотрис Джонсон, Ричард Пеннимэн, Роберт Блэкуэлл) и «Slow Down» («Помедленнее») Лэрри Уильямса на этой пластинке была записана песня Карла Перкинса «Matchbox» («Коробок спичек»), которую они пели еще в «Пещере» и считали одной из любимых.
Параллельно с участием в съемках битлзы готовили материал для альбома «Ночь после трудного дня», записывали песни в студии.
Между тем Джон мог 23 марта занести на свой сугубо личный счет очень серьезный успех. В этот день вышла его книга «In His Own Write» («В своих писаниях»), полная черного юмора и занятных историй. Она была написана в иронически развязном тоне на ломаном английском и иллюстрирована рисунками такого же рода, каким Джон заполнил свой альбом, найденный однажды его учителем по школе искусств. Книга стала бестселлером уже потому, что ее написал битл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
