— И тем самым ещё больше разожгла твоё любопытство, — подхватил Морган. — А потом рассказала тебе о таком, что сделало тебя чуть ли не соучастником преступления.
— Нет, не соучастником. Скорее, укрывателем.
— То-то и оно. Если называть вещи своими именами, то Бронвен выманила у тебя обещание. А это освобождает от каких-либо обязательств. Честное слово нельзя получить нечестным путём.
Аргументация Моргана была довольно спорной, однако Кевин, нуждавшийся лишь в формальной очистке совести, предпочёл не замечать этого и поведал ему всё, что услышал от Бронвен, ничего не скрывая. По мере того, как он говорил, напряжение постепенно покидало его, на душе становилось легче и спокойнее, а сжимавшие его тиски гнева и отчаяния понемногу ослабляли свою хватку.
Выслушав, Морган ненадолго задумался, потом сказал — но совсем не то, что ожидал услышать от него Кевин:
— Ты догадываешься, почему Бронвен рассказала об этом?
— Почему?
— Чтобы ты стал ещё больше жалеть Дейдру. А жалость подчас убивает любовь. Бронвен очень жестокая девчонка.
Кевин с мольбой поглядел на него:
— Морган, скажи, что это неправда. Скажи, что это невозможно. Скажи, что этого быть не может, что всё это — глупости.
Морган вздохнул:
— Сказать-то я могу, но какой от этого прок? Ты всё равно не поверишь.
— Стало быть, чары бесплодия существуют?
— Вполне возможно. Теоретически я допускаю существование таких чар, правда, очень и очень смутно представляю механизм их действия. — Он сокрушённо покачал головой. — Право, чертовщина какая-то! Сначала Бронвен с её приворотными чарами, теперь вот — Бран Эриксон с заклятием бесплодия. И где они только набрались всей этой премудрости, ума не приложу...
— Ты сможешь снять это заклятие? — с робкой надеждой спросил Кевин.
— Тут лучше обратиться к специалисту по колдовской медицине. А возможно, придётся подождать возвращения Кевина с его Силой. Но прежде всего нужно поймать Эриксона и вытрясти из него само заклятие. С чарами всегда легче бороться, когда знаешь их первооснову. — Морган хмыкнул. — Интересно, а что бы ты делал, если бы и дальше держал своё слово?
— Да уж, — кивнул Кевин. — Только мучил бы себя и жалел Дейдру... А так у меня хоть появилась надежда.
Морган откинулся на спинку кресла и, поджав губы, пристально поглядел на него.
— А ты не думал о том, что Бронвен могла внушить тебе эту безнадёжность? Разумеется, не грубо, а исподволь, ненавязчиво. Лично мне кажется подозрительным, что ты так быстро и без колебаний поверил её рассказу. Я думаю, что ты обязан Дане не только освобождением от пут, но и избавлением от наваждения. Сдаётся мне, что пробудь ты во власти чар столько, сколько Бронвен рассчитывала тебя продержать, ты бы неукоснительно соблюдал свой обет молчания.
Кевин заскрежетал зубами:
— Проклятая маленькая стерва! Жаль, что она сестра Колина, иначе бы я... Кстати, ты сообщишь обо всём Колину?
Морган задумчиво покачал головой:
— Сообщу, но не обо всём. Только о том, что Эриксон сделал с Дейдрой, и ни словом не обмолвлюсь про Эмриса. Я не буду тем человеком, от которого Колин узнает, что его брат — убийца. И тебе советую молчать. Вот когда изловят Эриксона, и на допросе он выдаст Эмриса, тогда другое дело. А если нет, то пусть это остаётся тайной.
— Эмрис заслуживает смерти! — заявил Кевин.
— Заслуживает, — не стал возражать Морган. — Но я не могу оказать Колину медвежью услугу, вынудив его казнить родного брата. В конце концов, Эмрис уже не представляет никакой угрозы. Пусть он доживает свой век в изгнании, пусть мучается угрызениями совести и страшится ада.
— Нет, — решительно произнёс Кевин. — Этого я так не оставлю. Колину тоже ничего не скажу, но оставляю за собой право при случае расквитаться с Эмрисом.
— Как хочешь, — безразлично сказал Морган. — А теперь не мешай. Я попытаюсь связаться с Колином.
Он расслабился в кресле, прикрыл глаза и погрузился в лёгкий транс. Камень на его груди слабо замерцал. Кевин знал, что Огненный Глаз Моргана (равно как и камни Даны и Бронвен) был поверхностно настроен на Знак Силы Колина, что позволяло им без труда устанавливать контакт даже на расстоянии в тысячу миль. Кевина всегда изумляла способность колдунов к мысленному общению, он считал телепатию самым поразительным явлением из всего арсенала магических приёмов. Между ним и Дейдрой изредка возникала подобная связь и длилась она лишь считанные секунды, но эти мгновения были так прекрасны, так волнующи, что поначалу Кевин недоумевал, почему колдуны и ведьмы всё же предпочитают речь непосредственному обмену мыслями. Позже он узнал, что дело не только и не столько в тех усилиях, которые нужно прилагать, чтобы удерживать мысленную связь, сколько в том, чтобы постоянно быть начеку и не обрушить на собеседника поток своих эмоций, чувств и переживаний, перед которыми не устоит даже самая верная дружба, даже самая нежная любовь. Морган как-то сказал, что для того, чтобы всеми фибрами души возненавидеть человека, достаточно заглянуть в его мысли. Кевин не принимал столь категорического суждения; ему хотелось бы верить, что узнай он, что думает о нём Дейдра, он продолжал бы любить её по-прежнему...
Спустя пять минут камень на груди Моргана погас. Он распахнул глаза, потянулся и зевнул. Вид у него был хмурый и недовольный.
— Вот чёрт! Девки на сегодня отменяются. В первом часу ночи Колин велел нам собраться в его кабинете — тебе, мне и Дане. Он хочет переговорить с нами.
Кевин удивлённо приподнял бровь:
— И со мной? Но я ещё не пробуждённый колдун.
— Не беда. Мы с Даной поможем тебе.
Говоря это, Морган даже не подозревал, насколько пророческими окажутся его слова...
Из глубин памяти...
Окончание
Я постарался как можно скорее покинуть владения Хаоса и взял курс на один из миров-двойников Страны Вечных Сумерек. Юнона вскоре заметила отклонение от намеченного маршрута и произнесла:
— Кажется, мы направляемся в Сумеречную Зону. Хочешь посоветоваться с дедом?
— Нет, сначала с Дианой. Я только что связывался с ней.
— Понятно, — сказала мама и с лёгким упрёком добавила: — Ты даже не спросил моего согласия.
— Я не сомневался, что ты согласишься. Нам не следует предавать эту информацию огласке, пока мы сами не разберёмся, что она означает. А Диана поможет нам разобраться в её топологических аспектах.
Юнона кивнула, признавая мою правоту. Её родная сестра Диана, младшая дочь Януса из Сумерек, несмотря на свою молодость, была нашим математическим гением и могла дать сто очков вперёд многим общепризнанным авторитетам в этой области. Если кто и мог понять странные утверждения Врага о Срединных мирах и истоках Формирующих, так это именно она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
