Когда Ванесса увидела свет фар машины Брендана сквозь штору окна в гостиной, ей захотелось забаррикадировать входную дверь, убежать в спальню и с головой забраться под одеяло. Она не желала разговаривать с ним. Не желала видеть его красивое лицо. Им не о чем больше говорить. Они не могут пожениться. И она была дурой, когда верила, что счастье для нее возможно.
Но, естественно, она не бросилась придвигать комод к двери, не побежала прятаться под одеяло в свою спальню. Лишь плотнее прикрыла дверь комнаты Дорис и отправилась в кухню, чтобы поставить чайник.
Брендан постучал во входную дверь и открыл ее.
— Мне можно войти?
Ванесса остановилась на пороге кухни, уперев руки в бедра.
— По-моему, ты уже вошел.
Он закрыл за собой дверь и приблизился к ней.
— Ванесса, во-первых, я должен извиниться за то, что позволил тебе уехать из моего дома. Я должен был остановить тебя и все объяснить. Но я был так потрясен случившимся, что не сумел правильно среагировать.
— Потрясен тем, что я узнала о письме Мэри, или тем, что я ушла?
Брендан посмотрел ей в глаза.
— Я заслужил это.
Она прошла в гостиную и уселась на диван посреди разбросанных учебников и тетрадей, не сделав попытки расчистить место для Брендана.
— Тебе не стоит сердиться на Сару. Это не она писала письмо, и не она скрывала его от меня.
— И все же я на нее сердит. Она не должна была без разрешения шарить в ящиках моего письменного стола и не должна была читать письмо, не ей адресованное.
Брендан смахнул с кресла стопку журналов и уселся напротив нее. Только теперь Ванесса увидела, что он выглядит весьма странно — небрежно одет и не причесан. Неужели это из-за нее?
Но нет, сейчас не время давать волю эмоциям, осадила себя Ванесса и гордо выпрямилась. Брендан подло поступил с ней, и она не позволит ему разжалобить себя.
Ни за что!
— Ванесса, я должен был рассказать тебе о письме еще до того, как начался наш роман.
— Он начался, потому что тебе так велела Мэри, а вовсе не потому, что ты хотел этого.
Брендан кивнул.
— Сначала так и было, но только сначала. В первый раз я пригласил тебя на свидание из чувства долга перед Мэри. — Он поднял голову и не отвел взгляда, когда она посмотрела ему в глаза. — Но, Ванесса, поверь мне, когда я приглашал тебя во второй раз, в третий, в сотый, я уже понимал, как сильно ты мне нравишься.
Она уставилась на журналы, сброшенные им на пол.
— Сара сказала, что Мэри велела тебе на мне жениться.
— Мэри написала, что ей бы хотелось, чтобы это произошло. Она надеялась, что я полюблю тебя, а ты — меня, и мы поженимся. Ванесса, это не был какой-то дьявольский план! Все, чего хотела Мэри, это чтобы мы оба были счастливы. И надо полагать, она верила, что такое возможно. Получается, что в некотором смысле она знала нас лучше, чем мы сами себя знаем.
Ванесса посмотрела на книжную полку, где за стеклом стояла большая фотография — она с Мэри на террасе ее дома.
— Скажи мне правду. Ты предложил мне выйти замуж, потому что так было бы удобнее тебе, да? Потому что это входило в твои планы? — Она в упор смотрела на него. — Не удивлюсь, если в твоей записной книжке найдется список насущных дел, где среди «сходить в прачечную», «купить молока» есть и «сделать предложение Ванессе»…
Брендан потер висок.
— Нет, это не так, совсем не так. Да, мне нравится порядок и организованность. Таким уж я уродился! И с тех пор как умерла Мэри, следование установленным мною правилам стало единственным способом жить дальше… — Он немного помолчал. — Но здесь совсем другое. Любовь к тебе — это совсем другое… и ты знаешь об этом. Ты знаешь, что я люблю тебя.
Ванесса боролась с подступающими слезами с той минуты, как Брендан вошел в дом. Она хотела верить ему. И боялась.
— Пожалуйста, дай мне еще шанс! — взмолился Брендан, протягивая к ней руку. — Дай мне возможность показать, как сильно я люблю тебя! Как ты мне нужна! Как я хочу тебя!..
Она позволила ему взять себя за руку, но глаз не подняла.
— Брендан, даже если мы любим друг друга, брак между нами… невозможен. Посмотри вокруг, — она обвела свободной рукой гостиную. — Ты сможешь жить вот так? А я? Смогу ли смириться с тем, что ты покупаешь только серые пиджаки?
Он вздрогнул от неожиданности.
— Я не уверен, что ты права насчет пиджаков, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Я могу измениться… хотя бы отчасти. И я готов измениться, если это необходимо, чтобы ты была со мной.
Ванесса не ответила. Ей безумно хотелось, чтобы Брендан обнял ее и поцелуями прогнал все страхи. Но она не могла позволить своим эмоциям вновь ввести ее в заблуждение. Хотя бы раз она должна руководствоваться доводами разума, а не чувствами.
— А девочки? — спросила она.
— Что — девочки? Они любят тебя.
— Ну, не знаю. У меня не создалось впечатления, что, когда Сара позвонила сюда и сообщила, почему именно ее отец собирается жениться на мне, ею двигала лишь любовь ко мне.
— Сара не отдавала себе отчета в своих действиях. Она расстроилась из-за Чарли, из-за рождественского бала, из-за того, что я провожу с тобой время, которое мог бы посвятить ей.
— Я никогда бы не стала отнимать тебя у Сары, у твоих дочерей, — улыбнулась Ванесса. — Я никогда бы не смогла этого сделать.
— Я знаю это, и Сара — тоже. Я же сказал, она просто неправильно все поняла. Она собирается позвонить тебе завтра и извиниться.
Ванесса снова отвела глаза.
— А как насчет Дорис? Она уже не та покладистая милая девушка, которой была когда-то. Ты бы ее видел! Она стала несговорчивой, резкой. Она хочет…
— Она хочет немного свободы, — закончил Брендан. — Хочет той самой независимости, о которой ты ей так долго рассказывала. Вот и все. Я сумею с этим справиться. Я сумею привыкнуть. Она сможет жить с нами, после того как мы поженимся, или же мы устроим ее в «Тихий уголок», если это действительно то, что Дорис нужно.
Ванесса посмотрела на него.
— Не надо так говорить. Так же было, когда Роберт и я…
— Роберт хотел жить так, как удобнее ему, — перебил ее Брендан. — Ничего другого ему не надо было. Я же постараюсь выбрать то, что будет лучше для Дорис.
— Думаешь, я этого не делаю? — возмутилась Ванесса.
— Я не думаю ни о чем, кроме того, что мы должны жить вместе. И мы должны поговорить о Дорис и с Дорис.
Ванесса закрыла лицо руками. Она пребывала в такой растерянности, что не могла мыслить трезво. Все, что говорил Брендан, имело смысл. И она любила его. Сердце твердило ей, что и он ее тоже любит. Но неприятный осадок от разговора с Сарой все еще оставался в ее душе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
