что не мешало мальчику с поразительной изобретательностью устраивать побеги. Когда ему исполнилось шестнадцать, поползли слухи: принц нападает на своих служанок, похищает маленьких девочек, истязает их, мучает животных. Однажды разразился ужасный скандал: Джулио голым разгуливал по улицам Праги и приставал к встречный женщинам. Народ начал роптать, и император, очень опечаленный, решил отослать сына от двора. Джулио был страстным охотником, и Рудольф отдал ему замок в Крумлове, на юге страны... В чем дело?
– Простите, что перебиваю вас, – проговорил Морозини, вздрогнувший при этом названии, – но я не в первый раз слышу об этой местности.
– Кто тебе о ней говорил?
– Барон Луи. Кажется, у Симона Аронова поместье в тех краях...
– Ты в этом уверен? – Да.
– Это странно, потому что рубин находится как раз в Крумлове. Допустим, это... совпадение. Но я вернусь к своему рассказу. В своих новых владениях Джулио стал полновластным хозяином, однако ему было категорически запрещено под каким бы то ни было предлогом возвращаться в Прагу. И только матери позволили его навещать. Вскоре во всей округе воцарился ужас. Принц, помешанный на охоте, держал свору огромных псов, наводивших страх даже на приставленных к ним слуг. Кроме того, поскольку Крумлов издавна славился своими кожевниками, Джулио устроил в замке дубильный цех, а вдобавок – мастерскую чучельника: он сдирал шкуры с животных и набивал их соломой или дубил кожи. Ночи проходили в оргиях. Принц приводил к себе девушек – иногда он платил им, иногда похищал, некоторые так никогда и не вернулись. Ужас разрастался...
Первое время все молчали, никто не решался сообщить о происходящем императору, тот обожал старшего сына и, зная, что тот разделяет любовь отца к драгоценностям, а особенно любит рубины, подарил ему к восемнадцатилетию великолепный камень, привезенный из Испании Кевенгиллером. Джулио обрадовался до безумия, повесил камень на цепочку и больше с ним не расставался.
Однажды вечером, возвращаясь с охоты, он заметил на дороге совсем юную девушку, почти девочку, но такую красивую, что с первого взгляда воспылал к ней нечистой страстью и увез в свой замок. В тот же вечер он изнасиловал несчастную. Бедняжка ночью бежала, но, обессилев после всего, что ей пришлось пережить, упала без чувств на берегу пруда, где на рассвете ее нашли стражники. Все тело ребенка было исполосовано шрамами. Разумеется, они известили хозяина. Тот лично отнес девочку в замок и теперь уже запер в комнате, не впуская к ней ни слуг, ни горничных. Каждую ночь из комнаты доносились крики, рыдания, мольбы о пощаде. Отец девочки, городской цирюльник, осмелился явиться за ней в замок. Это привело Джулио в ярость, и он выгнал его, отколотив мечом плашмя.
Все же через месяц несчастной вновь удалось бежать, она укрылась у родных. Джулио явился туда за ней. Поначалу они отпирались, но Джулио, придя в бешенство, схватил ее отца и сказал рыдающей матери, что, если дочь не вернется к нему сегодня же вечером, он убьет ее мужа... И вечером девушка вернулась. Джулио был очень мил: он отпустил отца с подарками и ласковыми словами: он-де любит свою «маленькую голубку» и собирается на ней жениться. Наступающая ночь будет их брачной ночью. И отец, отчасти успокоенный, ушел.
Иегуда Лива, немного помолчал и глубоко вздохнул, словно готовился к испытанию:
– На следующее утро слуги, не сумев открыть дверь комнаты и не слыша за ней никаких звуков, решились ее взломать. Они привыкли к жестоким выходкам хозяина и все же отпрянули в ужасе при виде того, что открылось их взглядам. Комната была разгромлена, перины на постели вспороты, на коврах – лужи крови, в которых плавали клочья кожи. Посреди всего этого Джулио, совершенно голый, если не считать цепочки, на которой висел рубин, плакал, сжимая в объятиях тело... вернее, то, что осталось от тела девушки: она была совершенно растерзана, зубы выбиты, глаза выколоты, уши отрезаны, ногти вырваны.
Сторожам удалось увести безумца, то и дело теряющего сознание. Останки девушки завернули в простыню и похоронили по христианскому обряду, затем послали гонца к императору. Это произошло 22 февраля 1608 года.
Рудольф приехал. Сердце его разрывалось, но он отдал необходимые приказания: прежде всего следовало избежать огласки чудовищного преступления. Родители девушки получили целое состояние и земли подальше от тех мест. Потерявшего рассудок Джулио заперли в его покоях, замуровав все выходы и забрав окна крепкими решетками. Больше никто, кроме двух верных слуг, его не видел, но все слышали, как он воет по ночам. Он не выносил никакой одежды и ходил голым, как животное. Четыре месяца спустя его нашли мертвым... и император, виновник его смерти, так никогда и не утешился. Молодого человека похоронили в часовне замка.
Голос великого раввина смолк. Морозини достал платок, вытер пот со лба, потом плеснул в чарку вина и одним глотком опорожнил ее. Венецианцу тягостно было это погружение в ужасное прошлое, но под пристальным взглядом темных глаз, наблюдавших за ним, он Постарался скрыть свои чувства. – Именно, – произнес он наконец, – император сегодня вам все открыл?
– Нет. Он не так долго говорил. Мне была известна эта чудовищная история, но я ничего не знал о рубине. Теперь я знаю, где он, но не думаю, что тебе приятно будет это услышать. Твои испытания еще не кончились, князь Морозини.
– Где же он?
– По-прежнему в Крумлове... и по-прежнему на шее у Джулио. Отец потребовал, чтобы камень остался при нем...
Альдо снова вытер вспотевший лоб. Он чувствовал, как вдоль позвоночника ползет струйка холодного пота.
– Не хотите же вы сказать, что мне придется...
– Осквернить могилу? Придется. И я, с таким уважением относящийся к мертвым, тебя к этому призываю. Это надо сделать хотя бы для того, чтобы душа несчастного безумца обрела покой и чтобы выкупить душу севильянки. А потом – самое главное – надо восстановить пектораль. От этого зависит будущее Израиля.
– Какой ужас! – прошептал Морозини. – Я поклялся Симону Аронову не останавливаться ни перед чем, но на этот раз...
– Ты до такой степени испугался? – нахмурился раввин. – Но чего? Современные археологи во имя науки без колебаний проникают в могилы людей, умерших сотни и сотни лет назад.
– Я знаю. Один из моих друзей как раз этим и занимается. И без особых переживаний.
– Хотя то, что делают они, куда серьезнее. Они вытаскивают тела усопших, чтобы затем во всем убожестве выставить на публичное обозрение. Ты же должен всего лишь забрать камень, ничем больше не нарушив сна
