Ирку пробило приступом хохота.
— В городе дороги проложены и ориентиров полно. Так-то, подруга, а в лесу — если ориентиры не примечать — обязательно кружить будешь.
Вера промолчала. Ирка тоже не стала развивать тему.
Преследуемый падал все чаше, потом полз на четвереньках, снова встал, но не надолго — Ирка учуяла запах паленого и, взяв оружие на изготовку вышла туда, где беглец пытался ночевать.
На маленькой полянке, скрючившись полулежал — полусидел прямо в снегу у заглохшего костерка закоченевший мужик лет тридцати. Он увидел мутными глазами Ирку и заскулил, попытался отползти дальше — видно уже не понимал, что перед ним всего-навсего деваха с ружьем.
Ирка внимательно оглядела место ночлега, поворошила ногой потухший костерок, состоящий из веток и кусков синтетической куртки мужика, хмыкнула, вывернув из костра обгоревший ножик без рукоятки и не говоря ни слова разнесла сидящему башку выстрелом.
Вера шарахнулась в сторону, испугавшись внезапного «бабаха» совсем рядом.
— Ты чего, сдурела? Предупредила бы, что стрелять будешь! Я перепугалась до зеленых чертей!
— Ну, извини. Чего его зря предупреждать — еще б стал голову прятать, возни тут с ним. Или считаешь, что надо было его в плен брать, на руках тащить, выхаживать?
— Не, редкая был гнида. Но ты как-то внезапно очень!
— А ты будь готова. Раз уж со мной ходишь. Вот кстати — на будущее, учись, пока я жива: какие ошибки у покойного видишь?
— Не перевязался…
— А еще?
Минуту было видно, что Вера колеблется между любопытством и обиженной гордостью, но очевидно практическая сторона ее натуры победила.
— Не тяни, не вижу. Куртку свою спалил?
— И это тоже. Он видишь, веток нарезал — да большей частью живых веток-то, а они сырые, не горят. Да еще видишь — нож забыл куда поклал — сгорел в итоге ножик-то, такое часто бывает, нельзя нож на землю кидать — или обрежешься или вот так — костерок на нем запалишь, дело частое. Но это фигня. Хуже другое — сел прямо в снег, а штаны у него не ватные, быстро замерз как цуцик. Башмаки не снял — а ночевать в снегу в башмаках — к утру ноги поморозишь даже весной. Костерок прямо в снегу развел — без основы — вот костерок еще и утоп в снегу-то.
— Хорошо, а как надо?
— Надо к людям мяхше и смотреть ширше, тогда бы мы его по лесу не гоняли. Шучу. Вон елка торчит, видишь?
— Конечно. Здоровая такая, не увидишь ее, как же…
— Видишь, что у ствола почти и снега нет?
— Ну да, вижу.
— Вот там и надо устраиваться — нарезать хвойных лап — без снега чтоб, в то задница промокнет — сделать себе подстилку — уже теплее, чем в снег садиться, костерок разводить тоже — либо до земли снег разгрести, либо, чтоб под огнем что твердое было. И сушняк набирать, а не сырье. А ножик либо в ножны класть, либо в дерево втыкать. Так под елкой и переночевать можно — тепло отражаться будет от веток, ничего уютно даже, маленький костерок — а тепло будет. Главное — мокрым не быть на морозе — точно не согреться.
— Это что, раздеваться на холоде, что ли?
— Да. И сушить одежку и обувь. Проверь, есть что у него ценного, да и пойдем уже.
— Зажигалка у него была зачетная, гордился ею, хвастал.
— А, ну ищи.
Зажигалка с выгоревшим бензином нашлась под рукой у мужика — видно он пытался ее огоньком согреть замерзающие пальцы.
***
Я чувствую себя немного неловко — как на чужой свадьбе. Парни возбуждены, обсуждают всякую, на мой взгляд, чушь, но я совершенно не разбираюсь в бацинетах, саладах и прочих батарлыгах. Вот только что Дункан начал расписывать какой-то куяк, но по мне — так скорее неприличное слово, чем что бы то ни было.
Дорвались дети до игрушек.
В Кронштадте оказывается, что всего участников — уже человек шестьдесят, да еще дополнительно силы подходят. Да, видно Госпиталь — важная цель.
Для подготовки группы отведен какой-то зал, видно с незаконченным ремонтом. Но тепло и парни начинают старательно экипировываться. Латников получается три десятка человек, восьмеро — включая Дункана, обряжаются в железо с головы до ног, я так понимаю, что они будут в первой шеренге, вторая шеренга — уже несет поменьше железа на себе, оставшиеся — еще более легковооружены — на них нет кирас, есть кольчуги, каски разных фасонов и достаточно легкая защита конечностей. Впрочем, я замечаю, что четверо омоновцев наряжены в какие-то футуристические комплекты защиты — словно из фильма про робокопа. И вооружение у них тем более непонятно.
Кто-то хлопает по плечу. Оказывается сапер Правило. Ну да, как же обойтись без саперов. Здороваемся.
— Хороши, красавцы. Особенно ваш главный. Вот сейчас смотри, ему булаву подобрали — интересно как среагирует.
Информированные люди заинтересованно глядят как Павел Александрович торжественно достает для одетого в какой-то причудливый наряд Ильяса оружие. Потом начинается ржач — врученная штуковина судя по моему скромному мнению является нормальной булавой — ручка с петлей, наверху яблоко стали, только яблоко это сделано в виде бычьей башки с рогами. То есть видно, что огрести по голове таким экспонатом накладно, но выглядит очень смешно. Ильяс не моргнув глазом, с пиитетом принимает эту штуковину и вид у него гордый, словно это гетманская булава. Ржач стихает, потому как хорошенького понемножку, да и не смешно выглядит Ильяс. Нелепо, непривычно глазу, но не комично. Воин. Просто воин. Такой же, как остальные.
Мужики тем временем разбирают свои алебарды и рогатины с протазанами.
Пора идти.
Короткий инструктаж. Слушаю вполуха, нам с Надеждой все равно сидеть в обозах, а слушать кто куда идет и каким строем — мне без толку. Накачка перед боем нам тоже не шибко интересна — мы-то знаем, какое значение в разрушенном мире начнет иметь вроде бы пустяковое оборудование обычного гинекологического или хирургического отделения, ценное именно комплектностью, когда все, что нужно — уже есть и не надо изобретать хирургический инструмент из подручных средств и стерилизовать в кастрюльке и так далее и тому подобное. Это с виду пустячок, но в каждом механизме важны все детальки — именно некомлектность может угробить все дело. Впрочем, вроде и ребята это понимают. Группа воздействия и группа обеспечения, а также группа оцепления. До меня доходит, что порядок построения — трехшереножный, такая бронированная фаланга должна обеспечить черновую зачистку коридоров. Какие-то средства усиления будут держаться за латниками, также к этим силам относится и медобеспечение. Комнаты и палаты блокируются спецсредствами и зачищаются по обеспечении свободной проходимости в здании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
