– не могущественный колдун, конечно же, в чем я сомневаюсь.
Собеседник Грифона кашлянул и на этот раз говорил громче и, мне показалось, встревоженно.
– Ты уверен? – переспросил мой спаситель. – Ясно… Вернее, все запуталось еще сильнее, и нужно бы распутать этот клубок поскорее. И вот что, Инна-Ро… будь так добр, отвечай на нашем языке, иначе ты совсем перепугаешь бедную девушку. Она, должно быть, думает, что ты читаешь страшные заклятия!
Он дотронулся до моего плеча и добавил:
– У тебя дрожат ресницы, Гара-Тесса, а уши едва ли не шевелятся от любопытства, стало быть, ты в сознании. Можешь открывать глаза.
Пришлось послушаться.
Оказалось, я лежу на узкой кровати – почти такой же, на каких мы спали в самом начале Испытания, – прямо поверх покрывала. А вот верхнего платья на мне не оказалось, и я дернулась прикрыться хоть краем этого самого покрывала. Грифон удивленно взглянул на меня и пояснил:
– Пришлось тебя раздеть, потому что…
– Потому что он решил, что кувшин холодной воды на голову – хорошее средство для того, чтобы привести в чувство благородную девицу, – закончил сухонький старичок, которого я сперва и не заметила: он совсем терялся рядом с Грифоном.
– Каюсь, не рассчитал. Но не переживай – ты не успела промокнуть насквозь.
– Да, он умеет быстро раздевать девиц, – фыркнул Инна-Ро (кто же еще это мог оказаться?). – Платье почти высохло, скоро сможешь одеться. А если замерзла…
– Ты мудр, Инна-Ро, но сейчас ошибаешься, – сказал Грифон. – Она вовсе не от холода дрожит, а от пережитого страха.
С этими словами он накинул мне на плечи… мой шарф. Тот самый, которым я перевязала ему плечо. Следов крови на нем не было.
Я могла бы добавить, что мне не только страшно, но и до крайности неуютно находиться перед двумя незнакомыми по сути мужчинами в одном тонком нижнем платье. Они, однако, вели себя так, словно в этом не было ничего удивительного и тем более зазорного для меня.
– Выпей-ка, девушка, – сказал старик и протянул большую чашку, над которой курился парок. – Не бойся. Это никакое не зелье и тем более не отрава. Видишь, я пью…
– И я, – Грифон тоже сделал глоток. – Это просто травяной отвар, чтобы взбодриться и согреться. Вино я добавлять не велел, подумал, это излишне.
Я не стала говорить, что они могли заранее принять противоядие, и покорно приняла напиток. Удивительно тонкая, почти прозрачная чашка, расписанная диковинными цветами и неведомыми птицами с большими задумчивыми глазами, приятно грела ледяные ладони. На вкус питье оказалось горьковатым, терпким, но не противным, и вскоре я согрелась, а в голове перестало шуметь, пропала тупая боль, поселившаяся где-то за переносицей.
– Она уже не похожа на покойницу, – удовлетворенно заметил старик.
– Я же говорил…
– А я сомневался.
– По-твоему, я спятил до такой степени, чтобы привести сюда умертвие?
– Никогда не угадаешь, что взбредет тебе в голову…
Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить нить их беседы, но тщетно. Очевидно, Грифон с Инна-Ро знали друг друга очень давно и очень хорошо, а потому свободно могли обмениваться репликами, ничего не значащими для посторонних, но более чем понятными им обоим.
– На кровососа она не похожа, и на том спасибо, – добавил старик.
– Солнечный свет ей не повредил, – заметил Грифон, – поэтому ты мог бы оставить свое предположение при себе.
– Ты уверен? А как же пятна у нее на коже?
Я невольно взглянула на себя и плотнее закуталась в шарф.
– Вот это, – Грифон бесцеремонно взял меня за запястье и повернул его к свету, – синяки. Я сам видел, как ее хватали за руки. А это – веснушки. Никогда не видел таких ярких…
Наверно, я покраснела, потому что он засмеялся и добавил:
– Видишь, она точно живая, иначе бы кровь в лицо не бросилась!
– Довольно шуток, – проворчал Инна-Ро, подумал и снял с себя верхний кафтан. Их на старике было надето не меньше десятка, и все разноцветные, с яркими вышитыми узорами. – И отойди от девушки, ты ее совсем перепугал. Надень-ка…
Это уже адресовалось мне, и я с благодарностью приняла одежду. От нее странно пахло, словно бы засушенными травами, в особенности полынью, а еще медом. Инна-Ро вряд ли был выше меня, так что кафтан пришелся почти впору. Главное, прикрыл руки и плечи, и… все остальное тоже. С веснушками вместе.
– Теперь поговорим, – сказал старик, взглянул на Грифона, и тот подвинул ему массивное кресло, в котором Инна-Ро устроился, как на троне. Сам Грифон обошелся табуретом. – Назови свое имя, девушка.
– Гара-Тесса, первая дочь Гаррата, – сказала я, решив ничему не удивляться.
– Ты сказала, что твоя кузина пропала. Как ее зовут?
– Лина-Лисса, вторая дочь Линдора.
– Вторая? Стало быть, есть и первая?
– Да, Лина-Делла, моя старшая кузина. Она тоже здесь.
Я подумала о том, каково Делле лишиться нас с Лиссой почти одновременно, и поежилась. Хоть бы ей хватило выдержки для того, чтобы не начать требовать ответов от распорядителя, иначе ее ждет та же участь, что и меня! А еще – сообразительности, чтобы уехать из замка как можно скорее. Что уж беречь память, ноги бы унести!
– Кузины, стало быть… А в какой точно степени родства вы состоите?
– Их мать – старшая сестра моего отца, – пояснила я. – Она овдовела и вместе с дочерьми вернулась к родителям.
– Те еще живы?
– Только дедушка, – ответила я, недоумевая, к чему эти расспросы. – Бабушка умерла десять с небольшим лет назад.
– Назови их имена.
– Гар-Дайн, первый сын Гаррата, и Веса-Вилла, третья дочь Вестара.
– А девушка, которую ты искала? – напомнил Грифон. – Кто она?
– Мы не были знакомы прежде, – сказала я. – Это принцесса Кара-Идда, вторая дочь Карадина.
Мужчины недоуменно переглянулись.
– Ты уверена? – спросил Грифон. – Именно принцесса?
– Да, – ответила я и повторила слова Идды: – Карадины ведут род от последнего прямого отпрыска Старой Птицы.
– В самом деле? – странным тоном произнес он. – А не ты ли впервые услышала историю о ней от меня?
– Именно так, сударь, но Идда ее знала, в отличие от меня. И…
– Постой, не торопись, – поднял руку Грифон. – Разберемся во всем по порядку.
«Как же не торопиться, если я не знаю, что сейчас делают с Лиссой?» – могла бы я вопросить, но промолчала. Он прав: спешка ничем не поможет. Пока выяснится, что я пропала, пока обнаружат покалеченного Танна с напарником, пройдет немало времени… А время здесь совсем другое, подумала я. Не могла пройти целая ночь, ведь меня увели перед самым ужином! Но солнце светило в распахнутое окно, и сложно было усомниться в его реальности… но
