Когда они стали подыскивать себе гостиничное жилье, выяснилось, что свободных мест нигде нет, даже для Пугачевой. «Совсем охренели!» — ругалась звезда, но поделать ничего не могла. В итоге ей пришлось позвонить своей коллеге и негласной сопернице Софии Ротару. Та помогла: выбила для них номер в престижной гостинице. Но только на одну ночь. «Больше ничего сделать не могу!» — сочувственно сообщила Ротару. Короче, отпуск Пугачевой летел в тартарары. Как вдруг…
Все произошло в тот момент, когда они отнесли свои вещи в гостиницу и вышли на набережную подышать свежим воздухом. Тут к ним подбежал плотного телосложения мужик и, представившись директором круизного теплохода «Леонид Собинов», предложил отправиться с ним в круиз. Пугачева, естественно, послала мужика куда подальше, но тут в дело вмешался ее супруг Стефанович. Он взял мужика под локоть и вежливо сказал: дескать, если вы сделаете нам каюту «люкс» и обеспечите другими удобствами, то мы согласимся. «Об чем речь? — расплылся в довольной улыбке директор. — Все будет по высшему разряду. Наш теплоход хоть и староват, но обслуживает заграничные круизы и ходит по линии «Гонконг — Австралия».
Директор не соврал: «Собинов» действительно оказался комфортабельным теплоходом, не чета предыдущему танковозу. Звездной чете выделили лучшую каюту, а сам капитан теплохода Николай Сопильняк пригласил их на капитанский мостик, где устроил легкий фуршет с отменным французским шампанским, да еще под музыку Нино Рота из фильма «Крестный отец». И с этого момента все у Пугачевой и ее супруга пошло как надо.
12 июня в столичном аэропорту Шереметьево наблюдалось оживление: толпа поклонников и чиновников из Спорткомитета СССР встречала высокого гостя — выдающегося профессионального боксера из США Мохаммеда Али. Это был первый его приезд в Советский Союз. 36-летний боксер прилетел на 8 дней по приглашению советских властей как в личных целях (знакомство со страной, посещение таких городов, как Москва, Ташкент, Самарканд), так и в пропагандистских (встреча с Брежневым). Последнее обстоятельство заставляло принимающую сторону уделить этому визиту максимум внимания.
Продолжаются съемки фильма «Обыкновенное чудо». Несмотря на то, что работа над лентой длится уже два месяца (с середины апреля), только сейчас — со вторника, 13 июня, — приступили к съемке начальных эпизодов фильма: первого появления Короля (Евгений Леонов) в доме Волшебника (Олег Янковский). Помните, герой Леонова появляется в дверях и объявляет: «Я — Король». После чего предлагает хозяевам выпить из его фляжки вина за знакомство, но Волшебник его разоблачает. «Не пей! — говорит он своей жене. — Вино отравлено». Смотреть без смеха этот эпизод невозможно.
В фильме «Место встречи изменить нельзя» снимают эпизод поимки вора-карманника Кости Сапрыкина, в криминальных кругах известного под погонялом Кирпич (Станислав Садальский). Этот эпизод снимали на улицах Одессы с привлечением большого числа массовки, изображавшей пассажиров трамвая, в котором Жеглов и Шарапов «вяжут» карманника прямо «на кошельке». Кстати, это тот самый трамвай, который фигурировал в эпизоде «убийство Векшина» — на нем убийца сыщика скрывался от погони (бортовой номер 2170).
Того же 13 июня, во вторник, в Советском Союзе произошло ЧП: на артиллерийском крейсере Тихоокеанского флота «Адмирал Синявин» во время показательных стрельб погибли 37 человек экипажа. Однако ни одно из советских СМИ не поместило об этом инциденте даже пары строчек. И все потому, что за каких-нибудь два месяца и шесть дней до этого этот крейсер посетил Леонид Брежнев (во время своей поездки по Дальнему Востоку). Видимо, наверху посчитали: крейсер, по которому ступали ноги генсека, не имеет права попадать в хронику происшествий.
Трагедии предшествовали следующие обстоятельства. После посещения Брежневым крейсер «Синявин» мгновенно превратился в место массового паломничества: на него стали водить экскурсии, про него писали в газетах, от него требовали «идти дальше и делать больше». А крейсер-то был уже старый: ему было более двух десятков лет. Вот и в тот злополучный день на «Синявин» пришла очередная делегация: артисты, писатели. Чтобы поразить гостей, командование крейсера устроило зачетные стрельбы, хотя по плану они намечались на август. Но командование хотело блеснуть и перед гостями, и перед главкомом. Тем более что во время подготовительных стрельб экипажу сопутствовала удача, вот и появилось искушение на волне этого успеха отстрелять и зачетные. Командира корабля не остановило даже то, что буквально накануне уволились в запас опытные матросы и старшины из боевого расчета и стрелять придется новичкам. Далее послушаем очевидца тех событий — капитана 2-го ранга Л. Мрочко:
«День был муторный: на корабле полно гостей — артисты, писательская делегация. Сначала выполнили (и довольно успешно!) подготовительную стрельбу. А потом якобы по просьбе экипажа командир соединения контр-адмирал Варганов разрешил отстрелять и зачетную. Мы с корреспондентом «Красной звезды» капитаном 2-го ранга Л. Климченко должны были идти в носовую башню, но мне принесли гранки свежего номера газеты, и я задержался. Он пошел один. Пока я вносил правку, началась стрельба. И вдруг — взрыв. Выбежал на верхнюю палубу и увидел, что носовая башня окутана дымом. Никто еще толком не понимал, что же произошло.
Когда отдраили бронированную дверь, живых в башне не оказалось. Все тридцать семь человек — расчеты боевого и перегрузочного отделений, а также присутствующие на стрельбе — погибли…»
Как установит следствие, непосредственной причиной трагедии стало то, что при подаче электросигнала на производство девятого залпа правое орудие первой башни не выстрелило, и туда ошибочно был послан очередной снаряд. В результате чего произошло воспламенение заряда в камере орудия. От вылетевшей струи газов воспламенились приготовленные к стрельбе заряды, в башне возник пожар, быстротечно перекинувшийся на верхнее перегрузочное отделение. После этого помещение башни превратилось в настоящий ад: закрытые в башне люди умирали в страшных муках.
Непосредственные виновники случившегося были наказаны следующим образом: командир крейсера и его заместитель по политчасти и командир артиллерийской боевой части были сняты со своих должностей и назначены с понижением. Командир соединения контр-адмирал В. Варганов, разрешивший перенос стрельбы с августа на июнь, был предупрежден министром обороны о неполном служебном соответствии. Получили взыскания и другие должностные лица. Что касается погибших, то их похоронили без положенных в таких случаях почестей, можно сказать, втихаря. Не хотели, чтобы шум от этой трагедии дошел до ушей Брежнева. Говорят, он об этом так и не узнал: в газетах про это не писали, по ТВ не сообщали, а министр обороны Устинов, который встречался с генсеком чуть ли не каждый день, счел за благо не огорчать шефа плохой новостью. Тогда такое было в порядке вещей.
А теперь перенесемся в Саратов, где продолжаются поиски преступников, ограбивших инкассаторов в конце марта этого года. Как мы помним, тогда был убит один из инкассаторов и похищено почти 100 тысяч рублей. Это преступление было на контроле у министра внутренних дел СССР, который прислал в Саратов своих лучших сыскарей во главе с генерал-майором милиции Анатолием Волковым. Однако минуло вот уже два с половиной месяца, а каких-нибудь серьезных зацепок у сыщиков не было. Как вдруг в начале июня неожиданная новость пришла из Ростова-на-Дону. Там во время ограбления киоска (в ночь со 2 на 3 июня) был задержан трижды судимый гражданин Демидов, который внезапно признался, что хорошо знает одного из убийц инкассаторов и даже может показать, где он скрывается. Из Саратова туда срочно вылетел инспектор угро Александр Алексеев. Он встретился с Демидовым. По словам задержанного, убийцу инкассатора зовут Кцоев, они вместе отбывали срок в одной из колоний. Последний раз Демидов видел своего кореша на второй день после нападения на инкассаторов, когда тот вместе со своим дружком прятал чемоданы с деньгами в камере хранения вокзала. Их встреча длилась около получаса, после чего они расстались: Демидов уехал в Ростов, а Кцоев собирался отправиться к себе домой, в Ялту. «Адрес знаешь?» — спросил его Алексеев. «Название улицы не помню, но на глаз найти смогу», — последовал ответ. Алексеев насторожился: преступник вполне мог мухлевать, чтобы во время поездки в Ялту совершить побег. Но и отмахнуться от этой версии тоже было нельзя: ведь других зацепок у следствия пока не было. Тем более все, что Демидов рассказал о своем пребывании в Саратове, подтвердилось: он действительно жил в гостинице «Жигули» в конце марта. В итоге Алексеев связался со своим непосредственным начальством и выбил у них «добро», на поездку в Ялту.
