этот роман.
Шин Юсунг поднялась на уровень моих глаз и теперь улыбалась.
— Верно. Я также слышала, что этот роман был очень скучным. Если бы не Докча-сси...
— Если бы это была я, то, вероятно, не смогла бы пройти дальше первой страницы. Я действительно ненавижу книги, понимаете?
—Я пытался прочитать пару книг в военной библиотеке «Оз», но… Как и ожидалось, я и чтение были не совсем...
Глядя на Ли Хюнсунга, почесывающего затылок, мне каким-то образом удалось заставить себя закрыть рот.
Поскольку существовали "Пути Выживания", существовали и люди до меня. И поскольку я прочитал этот роман, я смог спасти их от опасностей.
— Я...
Я, человек, не обладающий никакими искупительными качествами, мог быть любим другими.
— Благодаря Историям, которым ты меня научил, мне удалось зайти так далеко, хен.
Маленькие ручки детей крепко держали мои.
Я медленно поднял голову и увидел проносящуюся мимо темноту метро. И в этой темноте мимо нас проходили Истории, которыми мы жили.
Мы молча наблюдали за этими Историями. Они были так же прекрасны, как Млечный Путь в зимнем ночном небе, и столь же бесполезны, как взрывающийся фейерверк. Истории, которые никто из нас не мог забыть, но, в конце концов, мы это сделаем. Джун Хивон открыла рот.
— ....Докча-сси. Я думаю, что нормально спросить об этом сейчас, так что...
Я уже знал, о чем она хотела меня спросить.
— Какое именно "заключение" ты хочешь увидеть, Докча-сси?
Теперь на нас не смотрели никакие Созвездия. Даже «Звездный Поток», правивший миром, больше не существовал. Так что не было причин... не говорить им.
— Я уже... видел одно из них.
Я внимательно вгляделся в лица всех моих товарищей. Ни одно предложение не всплыло на их лицах. Даже тогда я мог сказать по их лицах, какое заключение я хотел увидеть.
— А другое – вернуть мой долг.
— Твой долг?
Я повернул голову и обнаружил, что Ю Джунхек пристально смотрит на меня.
Ку-гугугу…..
Вместе с глухой вибрацией скорость поезда стала понемногу снижаться.
Мы медленно поднялись со своих мест. Некогда шумные товарищи стали говорить все меньше и меньше. Нервозность отражалась на их лицах.
Я медленно подошел к выходу. Джун Хивон стояла слева от меня, а Ю Джунхек –справа.
Истории, проходящие мимо в темноте, замедляли свой ход.
Однако там существовала не только наша история.
[Была 0-я регрессия, затем первая регрессия.]
А также вторая и третья регрессии.
[И вот так собрались 1864 регрессионных цикла, которые, в свою очередь, открыли этот мир.]
Бесчисленные Ю Джунхеки пережили эти регрессии. И хотя никто из них не жил правильно, ни одного также нельзя было назвать неправильным.
Мир был слишком жестоким местом, чтобы обсуждать этику жизни, а уровень отчаяния был слишком велик, чтобы рассказывать историю о надежде. Однако Ю Джунхек оставался решительным, потому что не пытался оправдаться.
[Его единственное желание – увидеть конец этого мира.]
У меня тоже было такое же желание.
Это была мечта Ю Джунхека 1865-й регрессии, существующего с 0-го по 1864-й регресс, и конец мира, которого я тоже хотел.
— ...Это было действительно долго. Не так ли?
Ю Джунхек ответил, как бы спрашивая, что, черт возьми, я вообще здесь говорю.
— Прошло всего четыре года, Ким Докча. По сравнению с тем временем, которое я пережил, это...
— Верно.
Четыре года. Именно столько мы сражались вместе.
— Четыре года, которые показались мне целой жизнью.
Когда я сказал это, Джун Хивон слева от меня легонько ткнула меня рукоятью своего меча.
— Мы и впредь будем держаться вместе, так почему ты так мрачно настроен? Не волнуйся. Неважно, что за монстр нас ждет, я его прикончу.
Я мягко улыбнулся. Тем временем движение метро замедлилось еще больше.
Мое отражение можно было увидеть в черном окне выходной двери. На моей отражавшейся в стекле щеке были брызги крови. Я стер ее с лица. И тут мое настроение остыло.
[Кровь действительно была на моей щеке, а не на окне.]
— Двери открываются!
Вместе с криком Ли Хюнсунга все приготовились к бою.
— ….М?
Однако, вопреки всеобщему волнению, нас встретила довольно пустая платформа метро. Конечно, по окрестностям прогуливалось несколько человек, но никто из них не обращал на нас особого внимания.
— Что это, здесь нет...
Джун Хивон пробормотала это, и когда мы вышли на платформу, меня охватило зловещее предчувствие. Вот оно, незнакомое ощущение реальности, коснувшееся моих ног. Слабые искры, как и каждая из моих Историй, указывали в определенном направлении.
[Кто-то сидел на скамейке метро.]
Толстая школьная сумка, набитая учебниками, как будто ее владелец не так давно покинул школу. На той скамейке сидел худой, небольшого роста ребенок, которого можно было бы принять за ученика начальной школы, если бы не его школьная форма.
Словно пытаясь запомнить английские слова, он чертил что-то похожее на схему в своей тетради.
Когда пульсирующая мигрень атаковала меня, мне каким-то образом удалось управлять свои неподвижными ногами.
[Ким Докча дал обещание. Покончить с виновником, создавшим этот мир. Неважно, что это было за существо.]
Может быть, его кто-то где-то ударил? На бледной руке ребенка был большой синяк. Синяк, который я мог более или менее понять, откуда взялся. Все силы покинули мои ноги, и я больше не мог двигаться.
[Время не движется, потому что не читает и не воображает.]
Я думал, что все это может быть сном, ложью. Я даже верил, что это был сон, созданный злым «Звездным Потоком».
Но теперь я больше не мог этого отрицать.
Все мои чувства говорили мне правду; они говорили, что этот ребенок был виновником всех этих сценариев.
[Ты уже ожи дал это го не так ли Ким Док ча.]
Древнейшая Мечта. Самый всеведущий, но бессильный бог в мире.
[Влияние «Четвертой Стены» ослабевает.]
[Ким Док....]
[Влияние «Четвертой Стены» становится крайне слабым.]
Мне показалось, что я услышал, как что-то упало на пол, и увидел, как меч Джун Хивон катится по земле.
— Ах, ах...
Теперь она смотрела на меня. Она смотрела на ребенка, потом снова на меня. Ее глаза наполнились отчаянием.
Как будто она не могла в это поверить. Как будто она предпочла бы, чтобы все это оказалось ложью.
[Обещание со "Скрытным Интриганом" активируется.]
Я несколько раз открывал рот, но тут же закрывал его. Возможно, это может быть моим наказанием. Возможно, пришло время заплатить цену за спасение, которое я получил.
[Вы обещали уничтожить «Звездный Поток».]
