дискуссия вышла? На какую тему вы ее били?
— Да… кха… Жалованье нам вчера выдавали. Ну понятное дело, зашли мы с кумом…
— В пивную?
— Конечно. Ну спросили парочку… Затем еще парочку… Потом еще парочку…
— Вы дюжинками считайте, скорее будет.
— М-да… выпили мы, стало быть… Пошли опять…
— Домой?
— То-то, что к Сидорову… Мадеру у него пили…
— Тэк-с… Дальше…
— Дальше я где-то был, только, хоть убейте, не помню где. Утром сегодня являюсь, а эта змея пристает…
— Виноват, это кто же змея?
— Жена моя, понятно. Где, говорит, жалованье, пьяница? Слово за слово… Ну не стерпел я…
— Да… Что ж нам с вами делать? Вы по какому разряду?
— По 9-му.
— Ну ладно, получайте 10-й!
— Покорнейше благодарю!..
* * *
Из десятого, после того как он своей змее руку сломал, — в 12-й. Тогда он ей ухо откусил — в 16-й. Тогда он ей глаз выбил сапогом — в 24-й разряд тарифной сетки. Но в сетке выше разряда нету. Спрашивается, ежели он ей кишки выпустит, куда ж его дальше?
— Персональную ставку давать?
Ну нет, это слишком жирно будет!
* * *
Был человек начальником станции, сломал три ребра жене, его сделали ревизором движения! Тогда он ее и вовсе насмерть ухлопал. Ан все высшие должности заняты. Спрашивается, как его наградить? Придется деньгами выдать!
* * *
Нет, семьянин! Ваш проект плохой. Бьют жен вовсе не от необеспеченности. Бьют от темноты, от дикости и от алкоголизма, и никакие разряды тут не помогут. Хоть начальником тяги сделай драчуна, все равно он будет работать кулаками.
Иные средства нужны для лечения семейных неурядиц!
Негритянское происшествие. Письмо рабкора Лага
Когда читаешь в разных газетах про избиение негров в Америке, то не особенно бываешь поражен, потому что в цивилизованных странах это — явление жизни.
Но когда происходит происшествие в нашей стране, то бываешь поражен до мозга костей! В социалистическом государстве по морде лупить никого нельзя, хотя бы это было лицо Кириллыча.
Итак, 19 июня с. г. был день величайшего торжества, а равно и величайшей горести всех жен и детей. Именно: произошла получка, и буфет на станции Ряжск-1 наполнился нашими ответственными работниками до отказу. В числе их удостоил буфет своим визитом ответственный наш кооперативный работник некто В. Раз!
Засим член месткома, он же член упрофбюро, он же известный скандалист, он же алкоголик, чрезвычайно знаменитая личность, фамилия коего на букву Ха. Два!
Три — бывший член союза Корелин. Ничего особенного, довольно симпатичная личность, не прославившая себя выдающимися подвигами в республике, преимущественно монтер.
И, в-четвертых, разные другие личности.
В общем, сели они за столики и напились до предельной нагрузки, по 420 пудов на ось, а засим и выше, отчего у них началось горение шеек и букс.
Первым сошел с рельсов именно наш кооперативный деятель и громогласно заявил:
— Братцы! Мне начинает казаться, что мы не на станции Ряжск, а в Америке, в городе Чикаго!
Почему ему померещилось Чикаго, кто его знает.
Остальные заревели, как дети, брошенные матерью:
— Пропали мы теперь! Не достать нам, видно, больше русской горькой!
— Вы ошибаетесь, как рыба об лед! — объявил им наш кооператор и рявкнул:
— Псст!.. Эй, негр!
И появился официант Кириллыч. Никакой он не негр, а обыкновенный белый человек.
— Что угодно?
— Дай нам бутылочку русской горькой.
— Сию минуту!
И через некоторое время подает бутылку русской горькой и при этом заявляет:
— Пожалуйте деньги…
Тут вся компания возмутилась до самого дна:
— Как, ты нам не доверяешь?! Да ты знаешь ли, кто такие мы?!
А Кириллыч возьми да и ответь:
— Очень хорошо знаю (как ему не знать! Он-де оттого и деньги спросил).
Тут поднялся наш разъяренный кооператор В. и крикнул:
— Ах так?!
И при этом урезал своим кооперативно-ответственным кулаком Кириллыча по уху так, что у всей публики в 1-м классе из глаз посыпались искры.
После чего произошел скандал.
Как вы смотрите на такие происшествия, товарищи?
Рабкор Лаг
Мы смотрим на такие происшествия крайне отрицательно, поэтому и печатаем ваше письмо.
Путешествие по Крыму
Хвала тебе, Ай-Петри, великан,
В одежде царственной из сосен!
Взошел сегодня на твой мощный стан
Штабс-капитан в отставке Просин!
Из какого-то рассказа
Неврастения вместо предисловия
Улицы начинают казаться слишком пыльными. В трамвай сесть нельзя — почему так мало трамваев? Целый день мучительно хочется пива, а когда доберешься до него, в небо вонзается воблина кость, и, оказывается, пиво никому не нужно. Теплое, в голове встает болотный туман, и хочется не моченого гороху, а ехать под Москву в Покровское-Стрешнево.
Но на Страстной площади, как волки, воют наглецы с букетами, похожими на конские хвосты.
На службе придираются: секретарь — примазавшаяся личность в треснувшем пенсне — невыносим. Нельзя же в течение двух лет без отдыха созерцать секретарский лик!
Сослуживцы, людишки себе на уме, явные мещане, несмотря на портреты вождей в петлицах.
Домоуправление начинает какие-то асфальтовые фокусы, и мало того, что разворотило весь двор, но еще на это требует денег. На общие собрания идти не хочется, а в «Аквариуме» какой-то дьявол в светлых трусиках ходит по проволоке, и юродство его раздражает до невралгии.
Словом, когда человек в Москве начинает лезть на стену, значит он доспел и ему, кто бы он ни был — бухгалтер ли, журналист или рабочий, — ему надо ехать в Крым.
В какое именно место Крыма?
Коктебельская загадка
— Натурально в Коктебель, — не задумываясь, ответил приятель. — Воздух там, солнце, горы, море, пляж, камни, Карадаг, красота!
В эту ночь мне приснился Коктебель, а моя мансарда на Пречистенке показалась мне душной, полной жирных, несколько в изумруд отливающих мух.
— Я еду в Коктебель, — сказал я второму приятелю.
— Я знаю, что вы человек недалекий, — ответил тот, закуривая мою папиросу.
— Объяснитесь?
— Нечего и объясняться. От ветру сдохнете.
— Какого ветру?
— Весь июль и август дует, как в форточку. Зунд.
Ушел я от него.
— Я в Коктебель хочу ехать, — неуверенно сказал я третьему и прибавил: — Только прошу меня не оскорблять, я этого не позволю.
Посмотрел он удивленно и ответил так:
— Счастливец! Море, воздух, солнце…
— Знаю. Только вот ветер — зунд.
— Кто сказал?
— Катошихин.
— Да ведь он же дурак! Он дальше Малаховки от Москвы не отъезжал. Зунд — такого и ветра нет.
— Ну хорошо.
Дама сказала:
— Дует, но только в августе. Июль — прелесть.
И сейчас же после нее сказал
