— Я думаю, вам не поверят. Скорее всего решат, что вы явились с тем, чтобы отвести от себя подозрение. Вот тогда вас уж точно арестуют. А после этого ленивый следователь вряд ли захочет прорабатывать другую version. Вам предъявят обвинение, будет суд. — Ардашев внимательно посмотрел на клиента. — И какой же от этого вам прок?
— Хорошо, а как мне себя вести, когда нагрянут власти?
— Сохраняйте спокойствие и выражайте сдержанное возмущение. Делайте вид, что не понимаете, в чем вас подозревают. Пусть следователь заговорит первый. Попытайтесь понять, что ему известно. Как бы он ни торопил, не спешите отвечать на вопросы. Переспрашивайте и размышляйте. А если не знаете, что ответить, — пожимайте плечами и говорите, что не помните. В конце концов, сошлитесь на плохую память, темноту, давность случившегося, ажитацию… Однако пообещайте, что позже обязательно постараетесь вспомнить. Если вас тут же начнут обвинять в нежелании помочь расследованию, поясните, что, давая неточный ответ, вы можете запутать следствие, а это для вас, как для добропорядочного и законопослушного гражданина, неприемлемо. А уж если вам кажется, что на вопрос нельзя не ответить, то в таком случае обойдитесь короткой фразой. И непременно, используйте словосочетания: «возможно», «может быть», «если мне не изменяет память», «насколько я помню», «как мне кажется», «вероятно», «скорее всего», «по-моему»… Обязательно проследите, чтобы эти вводные слова попали в протокол вашего допроса. Скорее всего следователь постарается их пропустить. Укажите ему на его «забывчивость». Попросите дописать разъяснение. А если он не захочет — откажитесь и вовсе подписывать протокол допроса. Позже, когда дело поступит в суд, благодаря этим оговоркам я смогу трактовать ваши ответы так, как нам будет нужно. И никогда не верьте ничьим увещеваниям. Если начнется опознание, то обязательно постарайтесь поменяться одеждой с кем-нибудь из статистов. Это собьет с толку свидетеля. Но если все-таки он вас узнает, то не отчаивайтесь. Тот факт, что вы не сразу сознались в посещении конторы Тер-Погосяна, еще не делает вас преступником. В конце концов, вы просто растерялись, когда поняли, что хозяин кабинета мертв. Испугавшись, поспешили домой. И только там вы поняли, что, наверное, следовало бы вызвать полицию. Однако рассудив, что сторож наверняка уже обнаружил труп, решили этого не делать. — Ардашев откинулся на спинку кресла. — Пожалуй, все.
— Благодарю вас, Клим Пантелеевич. Надеюсь, они не так скоро на меня выйдут. А повезет, так и вообще бог милует. Дышится теперь намного легче. А то ведь я совсем извелся.
— Я вас понимаю. Большинство людей, оказавшись под подозрением, начинают бесконечно прокручивать в голове сцены возможного допроса. И, как правило, мысленно этот поединок проигрывают. Им кажется, что следователь знает все до последней детали. А это есть самое распространенное заблуждение. Начальный посыл должен заключаться в обратном: вы видели всю картину произошедшего, а ваш визави может только догадываться, что на ней изображено. Вот потому-то я и сказал в самом начале разговора, что первая задача подозреваемого — попытаться выяснить, что известно следствию. — Присяжный поверенный тяжело вздохнул. — Есть еще вопросы?
— Да, — Белоглазкин потупил взор, — только вы, пожалуйста, не обессудьте: я понимаю, что вам не приходилось оказываться за решеткой, но все же… со мной всякое может случиться. И как вести себя там, среди воров и убийц?
— Хотел бы надеяться, что вас минует чаша сия. Но раз уж вы спросили — извольте, я поведаю вам и об этом. Итак, до получения приговора Окружного суда арестованных содержат в Ставропольском тюремном замке. Их размещают по камерам согласно родам преступлений. Стараются, чтобы новички не попали к «завсегдатаям». Но бывает всякое. Вы дворянин?
— Да.
— Дворян, я слышал, держат отдельно, но будьте готовы к любой неожиданности. А вообще-то тюремная стража идет состоятельным узникам на уступки и негласно, по их просьбе, покупает «вольный харч» на соседнем Солдатском базарчике. При замке имеется церковь. Передачи можно получать без ограничений. Больницы нет. Недужных сидельцев отправляют во временное отделение при Ставропольском военном госпитале. Их лечит прикомандированный тюремный медик и охраняют тамошние военные.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но все это не главное. Самая большая проблема возникает у новоиспеченного арестанта в первые дни. Оторванный от привычного образа жизни, человек (если, конечно, он не отпетый каторжник) теряется в новой обстановке. Неприветливые лица, удушливые запахи, грубость охранников — все вызывает беспокойство. Ему кажется, что перед ним разверзлись круги Дантова ада. И немудрено, что новичок совершает ошибки, за которые приходится расплачиваться. Поэтому очень важна твердость духа. Отнеситесь к случившемуся философски: Господь послал вам новое испытание и вы, пройдя его, станете еще сильнее. Попытайтесь и в этом неблагополучии отыскать хоть небольшие, но все-таки плюсы. К примеру, у вас появилось много свободного времени — так обдумайте спокойно прожитые годы, попытайтесь посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны.
Нелишне будет напомнить вам, как стоит себя вести. Зайдя в камеру, поздоровайтесь и поинтересуйтесь, кто старший. Осведомитесь у него о порядках. Он отведет вам нары. Держитесь естественно, но соблюдайте осторожность. Никому не доверяйте и тщательно взвешивайте каждое сказанное слово. Избегайте азартных игр. Не допускайте панибратства. Ничего не просите. Со стражей в конфликты не вступайте. Первое время присматривайтесь ко всему и постарайтесь успокоиться. Если следователь начнет допрашивать вас после заключения под стражу, то нет смысла что-либо утаивать касательно вашего визита в контору на Александровской. Не буду от вас скрывать: убийцу Тер-Погосяна найти будет очень непросто. Я даже не берусь загадывать, сколько на это понадобится времени.
— Что ж, буду надеяться на вас. Другого выхода у меня нет. — Он поднялся с кресла. — Благодарю. Я, несомненно, поступил правильно, что обратился именно к вам. Разрешите откланяться.
— Честь имею, сударь.
Проводив гостя, присяжный поверенный вернулся в кабинет, сел за стол, вынул из папки тот самый лист со списком кандидатов на злодейство. Обмакнул в чернильницу перо, Ардашев вписал в столбик еще одну, пятую фамилию.
10
Катастрофа
Спустя несколько часов после визита Белоглазкина Клим Пантелеевич вместе с Вероникой Альбертовной уже находился в роскошном особняке Высотских на Александровской.
Этот дом был один из самых необычных в городе, хотя, как и многие построенные в начале XX века, представлял собой типичный пример модернизма в архитектуре. Двухэтажное здание с равными рядами окон казалось выше за счет аршинных греческих ваз, венчающих весь парадный декор. Голландская плитка на фасаде и узорчатые входные двери придавали строгим классическим элементам вид пышного изящества, будто пирожное со взбитыми сливками украсили свежей клубникой.
Каминная зала, бильярдная, музыкальный салон, кофейная и курительная комнаты позволяли гостям чувствовать себя свободно и проводить время как им заблагорассудится.
С некоторых пор здесь собирались представители высшего губернского общества. Публика была избранная — элита города, его хозяева. Попасть сюда мог не каждый, но каждый этого хотел. В этих стенах делили сферы влияния, обретали всесильных покровителей и заключали многотысячные и даже миллионные сделки. И все это благодаря хлебосольной чете Высотских.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
После выдачи замуж Вероники — красавицы-дочери — в жизни ее родителей мало что изменилось. Ни появление зятя, в ту пору еще жандармского ротмистра Фаворского, ни рождение внука никоим образом не улучшили нравов этой далеко не пуританской семьи. Виолетта Константиновна — хозяйка модного салона-ателье «Maggi» — грешила адюльтером теперь уже не только во время ежегодных поездок на Воды, но и дома, в Ставрополе. Глядя на еще весьма привлекательную даму, казалось, будто она в последний раз пытается получить от жизни весь букет возможных удовольствий.
