пересказал почти всё, стараясь избегать подробностей про собственный Дар. Но про Дар Рады скрывать было глупо, иначе получалось, что Дарина практически в одиночку сожгла и Осокорь, и лазутчика варман тууров. Впрочем, про Раду Путилин и так частично был в курсе — от него же не укрался её последний приступ, после которого пришлось в нескольких окнах стёкла менять.
Кстати, очень уж часто в этом доме бьются окна. С такими тенденциями, может, нанять уже этого старичка-стекольщика на постоянной основе?
С Путилиным мы беседовали еще не меньше получаса, пока я всё же не отправил его отдохнуть. Сам с грехом пополам принял-таки ванну, правда, с едва тёплой водой. Но чтобы помыться, мне хватило. Переодевшись, я и вовсе почувствовал себя другим человеком. Даже настроение немного улучшилось, особенно после того, как я прошёлся по дому и понаблюдал за работой ремонтников. Шуму и пыли ночные взрывы наделали много, но к счастью, сам дом существенно не пострадал. И мои опасения по поводу того, что он будет в течение нескольких дней непригоден для жизни, тоже не оправдались. Система отопления состоит из нескольких независимых контуров, и один из них уже почти восстановили. Этого хватит на отопление нескольких комнат, а дальше разберёмся.
Я как раз собирался наведаться во флигель к Демьяну, но Велесов меня опередил — мы столкнулись с ним на крыльце усадьбы.
— Гости к тебе, Богдан, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— Гости? Ну, что ж, пусть пожалуют. Встречу их в кабинете у Путилина…
Вампир покачал головой.
— Нет, сюда он не пойдёт. Ждёт там, снаружи, за воротами.
Недоверчиво хмыкнув, я сошёл с крыльца, прошелся чуть вперёд по главной аллее, пока не разглядел за воротами массивный чёрный автомобиль. Кажется, «Даймлер», как у Путилина, только ещё больше, с удлинённым кузовом. Почти лимузин.
— Я так понимаю, это не из тех гостей, которых можно послать подальше?
Демьян покачал головой и тихо проговорил:
— Будь осторожен, Богдан.
— Постараюсь.
По аллее я шёл нарочито неторопливо, прогулочным шагом, попутно пытаясь просканировать машину. Увиденное меня не обрадовало — я легко разглядел водителя и какого-то мордоворота на переднем сиденье, но вот задняя часть автомобиля оказалась полностью непроницаемой
Выйдя за калитку, я обошёл этот здоровенный драндулет кругом, окидывая изучающим взглядом. В первую очередь бросился в глаза хромированный герб с головой мамонта, украшавший решётку радиатора. Так что, когда задняя дверь машины мягко распахнулась, показывая отделанный роскошной кожей салон, я уже понимал, кто именно пожаловал ко мне в гости.
— Садись, Богдан Аскольдович. Прокатимся. Разговор серьёзный есть.
Глава 8
Садиться в машину жутко не хотелось — несмотря на размеры и шикарную отделку, от неё веяло чем-то зловещим, как от катафалка. Да и тон самого Вяземского не понравился — каждое слово падало, будто тяжёлый булыжник, на плечи легла невидимая, но очень весомая ноша. Губернатор давил — и авторитетом, и Даром. Скорее всего, неосознанно, просто настроение было мрачное.
Но и ни малейшего шанса отказаться я не видел. Одно хорошо — успел хоть немного отдохнуть и привести себя в порядок…
Заднее сиденье было разделено посередине прямоугольным лакированным столиком с углублениями для стаканов и письменных принадлежностей. От передних его отсекала глухая бронированная стенка, в которой виднелось только небольшое окошко напротив места водителя, и то закрываемое заслонкой.
Автомобиль был огромным, не пришлось даже особо наклоняться, чтобы влезть в салон. Кожа на сиденье упруго скрипнула подо мной. Чтобы закрыть дверцу, пришлось приложить заметное усилие — она тоже была бронированная, толщиной с кирпич.
Тихий щелчок замка совпал с лязгом раскрывшейся передо мной ниши, из которой на меня недвусмысленно уставились чёрные зрачки сразу четырёх оружейных стволов.
Я замер, всё ещё сжимая пальцами ручку двери.
— Не дёргайся, — спокойно проговорил Вяземский, обрезая серебристой гильотиной кончик сигары. — Это пулемёт. Выдаёт не меньше двадцати выстрелов в секунду. Не хотелось бы повредить обшивку.
— К чему такие… Предосторожности? — напряженно проворчал я.
Слова застряли у меня в горле, потому что я запоздало ощутил знакомое воздействие. Где-то рядом — скорее всего, в сиденье подо мной — похоже, спрятаны кристаллы синь-камня. Поле их довольно интенсивное, но при этом компактное и почти не захватывает левую часть салона, где сидит сам Вяземский. А вот моё тонкое тело начало здорово корёжить — так, что оно довольно быстро скукожилось до плотного энергетического сгустка в районе Грудного узла.
Попытки применить хоть какие-то способности — прикрыть тело щитом Укрепления или переключить Аспект — вызывали короткие, но очень болезненные спазмы. Впрочем, несмотря на это, я почувствовал, что теоретически смогу и перебороть это поле, пусть и ценой боли и огромных усилий.
Что-то в этом плане изменилось. Скорее всего, после поглощения сердца Яг-Морта у меня произошёл ещё один мощный скачок в развитии Дара. Да и в целом поле синь-камня не гарантирует полного отключения магических способностей — я уже видел такое прежде, на примере той же Албыс или даже Грача…
— Говорю же, не дёргайся, — повторил губернатор. — Это всё для твоего же блага. И моего спокойствия…
Повернувшись ко мне, он поймал мой взгляд и добавил чуть тише:
— Я знаю, кто ты.
Прозвучало это, как приговор. Каждое слово — уже даже не булыжник, а целая могильная плита. И сомнений по поводу того, что именно имеет в виду Вяземский, тоже не было.
Прежде губернатор меня совершенно не боялся, мы даже устроили небольшой спарринг у него в кабинете. Но сейчас… Бронированная западня, синь-камень под задницей, стволы пулемёта, бесстрастно смотрящие мне в живот… Это ловушка на зверя пострашнее, чем студент Сибирский.
Удивительно, но первый всплеск адреналина — ах, меня раскрыли! — быстро сменился странной апатией и даже облегчением. Возможно, мне просто надоело скрываться. А может, после событий в Самуси это уже казалось какой-то глупой мышиной вознёй.
Я наконец отпустил дверную ручку. Поёрзал, устраиваясь поудобнее и всем видом показывая, что мне нет дела до направленного на меня оружия.
— Что, ж… Понимаю, — устало выдохнул я.
— Вот и славно…
Вяземский прикурил сигару от затейливой зажигалки в виде серебряного черепа, в одной глазнице которого горел яркий жар-камень. Наклонившись вперёд, два раза постучал в переборку за спиной водителя. Машина плавно тронулась с места.
Медленно втянув ноздрями воздух, я постарался успокоиться. Мне удалось переключиться на Аспект Морока, но активно применять его было проблематично — чтобы
