– Да. – Рахиль попыталась что-то передать мне взглядом, но не добавила больше ничего.
– Это как-то связано с ее… ее миссией? – сдавленно пробормотал я. – Она должна была так поступить?.. У нее была причина, чтобы родить ребенка? Ну скажи хоть что-то, Рахиль!
Она сжала мне руку:
– Рауль, ты же знаешь, что Энея сама тебе все объяснит, когда настанет время.
Я вырвался:
– Когда настанет время!.. Господи Иисусе Христе, эта фраза у меня уже в печенках сидит! Мне тошно ждать.
– Тогда призови Энею к ответу, – пожала плечами Рахиль. – Пригрози отлупить ее, если не скажет. Ты же исколошматил эту тварь Немез… а уж Энею-то и подавно прибьешь. – Я зарычал. – Нет, Рауль, серьезно, это ваше личное дело с Энеей. Я знаю одно: она всегда говорила только о тебе, ни о ком другом, и, насколько мне известно, одного тебя и любила всю жизнь.
– Откуда тебе знать… – начал было я, но тут же осекся и неуклюже похлопал ее по руке, завертевшись от этого движения вокруг своей оси. В невесомости трудно оставаться рядом с человеком, не держась за него. – Спасибо тебе, Рахиль.
– Ты готов увидеться с остальными?
Я попробовал успокоиться.
– Почти. Нельзя ли сделать поверхность этого кокона зеркальной?
– Кокон, прозрачность девяносто процентов. Высокое альбедо внутри, – распорядилась Рахиль. – Хочешь прихорошиться перед свиданием?
Стена стала зеркальной, как спокойная гладь пруда – зеркало не идеальное, но вполне сносное. И в этом зеркале я увидел Рауля Эндимиона с багровыми шрамами на лице и голом черепе – розовом, как кожа младенца, – с поблекшими следами синяков и припухлостей под глазами и худого… Неимоверно худого. Скелет, обтянутый кожей. И взгляд какой-то другой.
– Господи Иисусе Христе! – повторил я.
– Автохирург хотел задержать тебя еще на неделю, – Рахиль сделала ладонью неопределенный жест, – но Энея не хотела ждать. Рубцы рассосутся – со временем. Внутривенные вливания кокона содержали стимулятор регенерации. Волосы отрастут недели через две-три стандартного времени.
Я потрогал свой череп. Все равно что шлепать по тугой розовой попке младенца.
– Две-три недели? Отлично. Ничего не скажешь – просто здорово.
– Да ты не переживай, – утешила меня Рахиль. – По-моему, так даже симпатичнее. На твоем месте, Рауль, я бы так и ходила. К тому же я слышала, что Энея питает слабость к старичкам. А сейчас ты явно выглядишь намного старше.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Кокон, открой диафрагму! Доступ в главный стволовый коридор.
Рахиль оттолкнулась от стены и проплыла сквозь круглое отверстие диафрагмы.
Как только я влетел в комнату – в кокон, – Энея обняла меня так крепко, что затрещали едва сросшиеся ребра. Я ответил ей таким же объятием.
Но сначала было долгое путешествие по стволовому коридору: если тебя не пугает полет по гибкой, прозрачной, двух метров в диаметре трубе со скоростью шестьдесят километров в час, разогнаться в струях кислорода, текущих в обе стороны, дело нехитрое. Мимо нас беззвучно проносились люди – почти все очень худые, лысые и слишком высокие. Потом пошли радиальные коконы – там нас разгоняло еще сильнее, и мы неслись как корпускулы, сквозь желудочки и предсердия колоссального сердца. Мы кувыркались, выравнивались, уклонялись от столкновения с встречными, ныряли в какие-то бесчисленные проемы, ведущие в новые стволовые коридоры. Очень скоро я полностью утратил всякую ориентацию, но Рахиль, видимо, ориентировалась прекрасно – как оказалось, по цветовым маркировкам.
Мы влетели в небольшой кокон, народу там было полно. Все устроились на сиденьях-липучках. Я увидел Энею, А.Беттика, Тео, Дорже Пхамо и Лхомо Дондруба. Отец капитан де Сойя уже оправился от страшных ожогов и был в подобающем священнику облачении, сержант Грегориус – в полевой форме швейцарских гвардейцев. Были тут и Бродяги, и тамплиеры в клобуках. А еще были те, о ком я много слышал и кого даже не думал увидеть здесь и сейчас, – Истинный Глас Древа Хет Мастин и Федман Кассад, полковник войск Гегемонии. Для меня эти люди были не просто герои «Песней», нет, скорее, я воспринял их как ожившую мифологему, ведь я был уверен, что они давно умерли – если вообще когда-то существовали.
И наконец, в этом коконе находились и те, кого уж никак не назовешь людьми – гибкие зеленые существа, – ЛЛееоонн и ООээалл – как их представила Энея, двое из немногих уцелевших эмпатов-сенешаи с Хеврона – разумная раса иных. Кожа у них была цвета молодой зелени, тела настолько тонкие, что запросто можно обхватить двумя пальцами, но симметрия вполне привычная – две руки, две ноги, голова, плавные, текучие линии конечностей, предполагающие полное отсутствие костей и суставов, между пальцами перепонки, совсем как у лягушки, голова – как у человеческого зародыша, а глаза – чуть более темные углубления на зеленом лице.
В первые годы Хиджры считали, что сенешаи вымерли. Они тоже были для меня легендой, еще более легендарной, чем Кассад или Хет Мастин.
Когда нас знакомили, одна из этих зеленых легенд провела своей трехпалой лапкой по моей ладони.
Но были там и другие – не люди, не Бродяги, не андроиды.
Возле прозрачной стены кокона парили некие подобия больших зеленовато-белых, мягких, желеобразных тарелок двух метров в поперечнике. А ведь я уже видел их – на облачной планете, где меня заглотила небесная каракатица.
Не заглотила, месье Эндимион, – запульсировало у меня в голове, – а доставила и транспортировала.
Телепатия? – подумал я, отчасти направив этот вопрос летающим тарелкам, вспомнив, как я впервые услышал мыслеречь облачной планеты и как гадал тогда, откуда она взялась.
Мне ответила Энея:
– Эта речь воспринимается как телепатия, но в этом нет никакой мистики. Акератели изучили наш язык старомодным способом – их симбиоты-цеппелины способны воспринимать наши звуковые вибрации, акератели накопили их и проанализировали. Они управляют цеппелинами с помощью направленных микроволновых импульсов…
– Это цеппелин проглотил меня на облачной планете? – перебил я.
– Да.
– Вроде цеппелинов на Вихре?
– Да, и в юпитерианской атмосфере тоже.
– А я-то думал, в самом начале Хиджры охотники перестреляли их всех до единого.
– На Вихре их истребили под корень, – сказала Энея. – И еще до Хиджры – на Юпитере. Но ты летел в каяке не на Юпитере и не на Вихре, а на газовой планете-гиганте с кислородной атмосферой в шестистах световых годах от Окраины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
