Из озера неподалеку от берега, таясь в густых камышах, выглядывали русалки. Не все знали, что происходит, ведь некоторые из русалок глупы, как рыбы, но любопытны, как кошки.
– Сиди, – прошептал Удалову Стендаль и не спеша вышел на открытое место. – С прибытием, – сказал он. – Что случилось?
– Это он, – прошипел злобный, мелкий, бородатый и промокший Салисов. – Это он нас к Удалову привел, это он организовал наше потопление.
– Кстати, – спросил Стендаль, снимая и протирая очки, – а где же Корнелий Иванович? Вы его не кинули в лесу?
Стендаль нервничал и переигрывал. Врать он не умел, врал обычно только маме и главному редактору Малюжкину. Но друзья Водограя не ожидали такой наглости от Стендаля и даже опешили.
– Вы что, не видели его? – спросил дискантом толстый Собачко. С него свисали водоросли.
– И где мы будем искать сокровище Вологодского кремля? – спросил Стендаль.
– Чего? – удивился Водограй, существо подозрительное и жадное.
– Наши друзья приехали сюда за кладом, который спрятали поляки в начале семнадцатого века.
Водограй всем телом медленно развернулся к кладоискателям.
– Какой такой клад? – спросил он визгливо, но тем не менее грозно.
– Ах, это тактический прием! – отмахнулся Собачко. – Не обращайте внимания.
– Какой клад, я спрашиваю!
Старый бездельник был подозрителен и всю жизнь мечтал отыскать клад. Любая русалка, любой карась в окрестных лесах знали, что Водограй перерыл всю тину в окрестных болотах, надеясь сказочно разбогатеть. Отыскал старую шину, остов зонта, танк времен Гражданской войны, случайно потерянный англичанами, неоткрытую банку сгущенки и, говорят, скелет утопившейся жены помещика Гуля. С зонтиком Водограй почти не расставался, шутил, что ждет дождя. А если дождь начинался, то водяной нырял в воду, а зонтик оставлял снаружи.
– Да погоди ты! – возмутился Собачко. – Не буду же я этому Стендалю рассказывать, что мы озеро в аренду взяли. Что мы тут клуб интересных встреч устраиваем. Так бы он нас сюда и привел!
– Спросили бы кого-нибудь другого!
– Спрашивали. Никто не знает, что за озеро – Темное. Сказал бы ты с самого начала, что это и есть озеро Копенгаген, мы бы давно здесь оказались.
– Забыл я, забыл, чего уж там! – рассердился Водограй. – Старый стал, вот и забыл.
– Какой еще клуб интересных встреч? – не выдержал и вмешался Стендаль. – Кто с кем будет встречаться?
Не удостоив его ответом, Собачко достал из кармана переносную рацию, вытер ее о рубаху и начал бормотать. Это тем более встревожило Удалова. Они, конечно же, имели дело с мафиозной организацией. Но что значат слова о клубе?
Салисов уже малость обсох и обнаглел.
Он стал прохаживаться по берегу и громко вещать в расчете на обитателей озера:
– Живут некоторые в тишине, бедности и полном отрыве от цивилизации. Нигде не бывают. А вокруг творятся удивительные вещи. Американцы ходят по Луне, машины играют в шахматы, а в разных странах уже укрепилась свободная любовь.
При последних словах в камышах произошло оживление, так как некоторые русалки уже слышали о свободной любви, но не умели отличить ее от несвободной.
Под влиянием слухов многие русалки решили, что им все дозволено. Были совершены даже две попытки эмиграции – нет, не на соседнее озеро и даже не в реку, а в город Гусляр. А совсем уж тупую русалку Прасковью Филипповну Удалов с тетей Полей выловили у самой станции – она подалась в Америку.
Будто там своих русалок нет! А как такой дуре объяснишь, что без регулярного купания в настоящей лесной воде русалки умирают, как птицы в стратосфере?
Слова Салисова падали на благодатную почву. До появления здесь Салисова с Собачко русалки действовали по собственной неумной инициативе. Теперь же появились вожди. И возможности для бунта.
– Ты говори, говори, любезный! – закричала из камышей перезревшая в девках русалка Римма. Она всюду распространяла сплетни, будто живет с лешим, но так как каждому разумному человеку известно, что леших на свете не бывает, то ясное дело – Римма томилась в девках.
– Мы пришли дать вам свободу! – закричал Салисов басом. – Теперь каждая русалка получит столько мужчин, сколько пожелает, и, самое интересное, – любого цвета.
– Это еще что значит – любого цвета? – удивился Стендаль.
– А у нас уже создано, молодой человек, – заявил Собачко, – акционерное общество по эксплуатации вашего озера. Теперь, когда мы с вашей помощью обнаружили его и нанесли на карту, сообщили его координаты в область, проходит приватизация озера его трудовым коллективом.
– Каким еще трудовым коллективом?
– Вы задаете слишком много вопросов, молодой человек, – оборвал Стендаля Салисов. – Трудовой коллектив – это наши отечественные русалки, гордость советских лесов и рек.
Из камышей выглядывали глупые хорошенькие русалочьи физиономии.
Блестящий мир приключений и чувственных наслаждений сверкал ожиданием в их зеленых глазах.
– Да вылезайте, вылезайте! – торопил их Салисов, который не был до конца уверен в своей правоте. – Покажитесь вашим сопредседателям!
– Девочки! – закричала тетя Поля. – Остановитесь!
Честь русалке дается единожды. Лишь раз в жизни можно метать икру. И надо выметать ее так, чтобы не было мучительно больно за пустые хлопоты! Но ее мало кто слушал.
Из камышей, из прибрежного тростника, а то и прямо из глубины поднимались все новые стройные девичьи фигуры. И вот уже первая из них – известная нам Римма – вышла из воды и замерла по щиколотку в озере, совершенно обнаженная, если не считать занавески длинных волос, прикрывавших правую грудь. Но ее живот и бедра, плавно и изящно покрытые мелкой зеленой чешуей, были открыты и представлены для всеобщего обозрения.
Удалов со Стендалем эту чешую не раз видали, к ней привыкли, находя в том свою прелесть. Но Салисов с Собачко были поражены. Пожалуй, им легче было бы увидеть не обычные девичьи ноги зеленого цвета, а настоящие рыбьи хвосты, как изображалось на средневековых картинках.
– Вот это да! – закричал Собачко, восторженно принявший такое зрелище.
– Закройся! – закричал громче и басовитее Салисов.
Однако русалкам нечего было закрываться в собственном доме, да и не привыкли они это делать. Единственная приемлемая одежда для диких русалок – речные водоросли да ночной туман.
Шорох камышей, куда отступили испуганные окриком русалки, был не слышен из-за шума вертолета, который снизился над озером, пустив по нему концентрические волны. Вертолет сместился к берегу и замер у самой земли. Из него выскочил кавалерийского вида человек в милицейской фуражке и розовом аргентинском плаще. Он держал в руках стопку бумаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
