Она положила голову ему на плечо.
— Я попытаюсь больше не влюбляться, ни в кого, — тихо сказала она. — Это только ведет к боли, а большинству парней просто надоедает. Я не знаю… я не знаю, смогу ли я быть той девушкой, которую ты хочешь, но мне кажется…. что я люблю тебя.
Он осторожно поцеловал ее.
— Наверное, сейчас не самое время говорить, что я уезжаю в Южно-тихоокеанский регион, и меня какое-то время не будет, — он чертовски сожалел об этом.
— Я должна… мы должны… — она попыталась взять себя в руки. — Я хочу, нет, я должна кое-что тебе сказать… просто я не могу связно думать… просто я…
— Хорошо, давай тогда присядем и обо всем поговорим, хорошо?
— Я хочу… я хочу заняться с тобой любовью, — сказала она. — Просто на случай… я хочу сказать… пожалуйста, — ее руки неистово скользили по его спине, вверх и вниз.
— Хорошо, — сказал он. — Давай займемся любовью, а потом я выслушаю твое признание.
Она кивнула.
— Да, — она взяла его за руку и повела в спальню. «Все налаживается, — подумала она, — Все будет хорошо. Должно же быть, не так ли?» Он любит ее. Он поверит ей, они расскажут все NERV и она будет в безопасности, все будет хорошо, все получится. Как в любом из ее рассказов.
Критичная часть ее разума подсказала, что ее рассказы были столь нереальными, что люди покупали их только для того, чтобы убежать от этой самой реальности, но она проигнорировала эту мысль. Она не хотела думать о реальности. Она хотела быть любимой, во всем признаться и чувствовать себя в безопасности.
Все ведь получится, не так ли? В рассказах всегда так получалось. Она хотела бы верить в бога, чтобы было кого молить о помощи, но единственный бог, которого она знала, был не совсем доброжелательным. «Пожалуйста, изгони его из моих снов, — сказала она вселенной, надеясь, что хоть кто-то более дружелюбный ее услышит, — Наконец-то я поступаю правильно. Я буду хорошей».
Пожалуйста.
Вселенная промолчала. Тени тоже.
* * *
Тодзи казалось странным носить контактный комбинезон не на работе. Точнее, он стоял в своем комбинезоне в госпитале, перед своей сестрой, и чувствовал себя чертовски взволнованым. Он не был уверен, видела ли она его, находясь под действием всех этих препаратов. Но, она хотя бы смотрела в его сторону.
— Вот, сестренка, это моя рабочая роба. Я хотел бы, чтобы ты ее хоть раз увидела, — он почесал затылок. — Знаю, он немного дурацкий, но… да.
Она немного двинула головой в ответ.
— Вот так вот, сестренка. Яйцеголовые говорят, что это может быть последний бой, если мы его выиграем. Так что побудь пока тут, о, кей? Я буду сражаться за тебя, сестренка. Пожелай мне удачи.
Она начала говорить, почти неслышно. Тодзи наклонился к ней, чтобы услышать.
— Прощай, — прошептала она. А потом она закрыла глаза, лекарства и сон унесли ее вдаль.
* * *
Аска концентрировалась, собирая весь свой страх и злобу в тонкую струйку яркого пламени. Две трубки расплавились по краям; они сварились вместе, как только она совместила концы. Она зловеще ухмыльнулась. «Да я могу точечной сваркой заниматься, когда все это закончится», — подумала она, стараясь не вспоминать прошлое.
— Впечатляет, — сказала доктор Химмилфарб.
Аска вздрогнула.
— О, здравствуйте, фрау доктор Химмилфарб.
— Я вижу, ты достигла неплохого контроля, — ее голос был очень спокойным, и Аска подумала, не скрывается ли страх за ним. Ей было легче чувствовать эмоции других людей, если она сама была спокойной и способной посмотреть на себя со стороны.
Аска прямо в воздухе написала тонкими язычками пламени свое имя и имя Синдзи, и окружила все это тонким силуэтом сердца, потом старалась удержать полученный рисунок.
— Да, — просто сказала она. — Я не хочу больше подвергать никого опасности. Но все же, тяжело оставаться спокойной, когда… — она почувствовала, как контроль ослабевает, и погасила пламя. — Из-за всего этого.
Доктор Химмилфарб почти минуту смотрела в пол, потом кивнула и подошла к ней, с опаской положив руку на ее плечо.
— Я тоже скучаю по Анне.
Аска задрожала, затем накрыла своей ладонью руку доктора Химмилфарб и заплакала.
— Я по ней очень скучаю. Почему все должно было так произойти? ПОЧЕМУ?
— Просто так получилось, — сказала доктор Химмилфарб. — Я не знаю, есть ли Бог на земле или нет, но я бы предпочла, чтобы его не было, так как если он есть, то он просто больной ублюдок. Иногда, что-то плохое случается, и все, что мы можем сделать — просто попытаться помочь друг другу пережить это, — она вздохнула. — Я уверена, это не то, что ты хотела услышать.
Нет, не то. Она хотела верить в бога, в небеса и в то, что Он присматривает за людьми, но она не могла найти в недавнем прошлом следов Его присутствия. Как Он мог допустить, что ТАКОЕ случилось с Анной? Но если бога не было, если Внешние Боги были ближе всех к понятию божеств… она не могла этого принять. Она не хотела жить в таком мире, управляемым тупым молекулярным хаосом в центре, окруженным толпой танцующих богов. Не мог этот мир быть таким! Просто не мог!
Она поняла, насколько долго она плакала только тогда, когда доктор Химмилфарб неуверенно попыталась ее обнять. Она плакала горящими слезами, которые не обжигали доктора. Вместо того, они превратились в маленьких огненных ангелов, которые начала кружиться вокруг них. Она не могла остановиться.
Ангелы кружились вокруг нее, потом начали по спирали уходить в ночь. Она продолжала всхлипывать, пока слез больше не осталось, а затем задрожала на руках у доктора.
— Она была моей лучшей подругой, — наконец смогла сказать Аска. — Она должна была быть… я имею в виду…
— Ты ничего не сможешь для нее сделать сейчас, — с грустью сказала доктор Химмилфарб. — Но у тебя остается твой парень и твоя подруга Хикари. А еще Рей и Тодзи. Они будут с тобой. И я буду.
«Синдзи», — подумала она. Внезапно она почувствовала себя виноватой за то, что, когда его отец умер, она не была с ним. — Я… я должна встретиться с Синдзи.
— Я уверена, он будет рад видеть тебя.
Аска крепко обняла доктора Химмилфарб.
— Мы ведь еще увидимся, правда?
— Удачи, Аска, — сказала она, на прощание еще раз приобняв ее. — Пусть у вас с Синдзи все будет хорошо, — она попыталась ободряюще улыбнуться.
Аска убежала искать Синдзи. Он лежал на кровати в своей комнате, слушая музыку через наушники. Он не заметил, как она вошла, пока она не наклонилась и не обняла его. Только тут он очнулся и снял наушники.
— Привет, Аска, — нежно сказал он.
Она яростно поцеловала его, опрокинув на спину и встав на колени над ним. Он напрягся, но потом расслабился и просто обнял ее. Наконец, Аска отпустила его и перекатилась на бок; теперь они лежали рядом, лицом к лицу, обнимая друг друга. Она тихо сказала:
