– (Раздражённо) Вот ты… ты… А ты вообще задумывался, как выглядишь со стороны? Высокомерный индюк, у которого нет до остальных дела. Холодный. Невозмутимый. Вечно скитается один… Это не мы все плохие и злые. Ты сам не хочешь ни с кем говорить. Заперся в роскошном особняке и тихо живёшь. Вот… что мне, по-твоему, думать? (Сердито) Что?! Ну что?! Ты меня, конечно, извини, – глубоко вздохнула, – но я на тот момент другого любила. Я не представляю, как это можно скакать… с одного конца на второй… У меня в мыслях подобное не укладывается. Кто ж знал, что он окажется таким… уродом.
– Я знал… Он меня бил…
– (Саркастично) Большое спасибо, что приоткрыл эту тайну. Как я без тебя эти годы жила. Ума не приложу. (Устало) Хоть в чём-то мы с тобой солидарны. В качестве бед… Когда… я иду домой, – вытерла рукавом нос, – то каждый раз смотрю на твой особняк. Красивый, утончённый… но весь в зарослях и поросший мхом. Неужели, ты так ненавидишь себя?.. Общество? Жизнь? Тебе на всё пофиг? Может, ты устал… от пустых бесед с простыми смертными? Или что? Ответь мне сейчас, пожалуйста. Достало гадать. Надоели бесконечные домыслы. (Жалостно) Ну что тебе стоит? Что? Ну что?.. Мне, на колени перед тобой встать? Да? Этого ты хочешь? Мне, правда, несложно, – встала на колени. – На какие только низости я не опускалась. Это меньшее, что случалось делать. Как мне ещё отблагодарить, – дотронулась до штанины, – господина?
– (Устало) Я… я… – притуплённо замотал головой. – Не надо, – поднял за руки с колен. – Просто… Всё очень сложно… Я, правда хотел бы тебе рассказать, но не могу. Просто… поверь, – поднял глаза. – Мне и так очень нелегко даётся каждый разговор с тобой. Ты из меня, словно… душу выбиваешь, делая этаким… бесчувственным, уродливым подонком. Мерзкий негодяй, но я же ничего плохого не сделал… правда… и хорошего тоже… Не одной тебе… тяжело.
– (Вспыльчиво) Так раздели эту боль со мной! В чём проблема? – вцепилась в пиджак. – Я всю душу раскрываю, а ты в ответ словно плюёшь в неё. Никакой тебе отдачи! Что за дебильный эгоизм!
Злоба яро распирает изнутри, но я ничего не могу поделать. Ни скрыть, ни утихомирить, ни отвести. Она ещё больше меня угнетает, разъедая от собственной беспомощности. Чем дольше стараешься помочь, тем хуже по итогу становится. Следовало остыть и начать всё по новой. Далось, честно говоря нелегко.
Заведённая с пол-оборота, сперва заткнула рот. Слюни, конечно, не шипели, но взгляд по моим меркам оставался безумным. Это и Кай мог подтвердить. От испуга застыл. Почти не шевелился. Ещё бы. Сперва расслабилась. Сбавила темп. Выдохнула, но пользы особо не принесло. Пальцы всё так же тряслись, зажатые в воротнике. Стоило отпустить руки. Как же тяжело это далось…
В жизни не испытывала таких негативных чувств к человеку. Даже когда били. Даже когда была не права. Оскорбления и ссоры стояли на заднем плане, но с ним – всё совершенно наоборот… Как же хотелось эту сволочь придушить. Как же он меня злил… Его нарочитая беспомощность – ну просто разила наповал. Я не верила, что существуют люди, которым откровенно на всё насрать. Ну вот… абсолютно на всё. На себя. На других. Да будь у него мусорный бак вместо дома, я бы не удивилась. Отбросить с лихвой всё прошлое и по-новому в дерьме зажить. Начхать на всех и начать спокойно существовать на задворках помойки. Если Кай дошёл до крайностей, то явно не побрезгует чем-то подобным, хотя… маленечко я перегнула. Ненавижу… себя…
После короткой паузы в голове руки, кажется, остыли. Ели-ели разомкнула пальцы и позволила себе отступить. Всё ещё на нервах. Зла. Идеальное решение – походить. Поколотить воздух. Побурчать. Листья потрясти. Несколько коротких пробежек туда-сюда. Жаль, что зараза получается… не всегда.
Не сделав и шагу, какой-то из швов сволочь разорвался. Платье казалось, сейчас слетит. В буквальном смысле взяла себя в руки, подтянула и уставилась на цель. На этот раз гораздо мягче. Легче. Я не собиралась откладывать разговор. Следовало… морально добить, как бы грубо это ни звучало. Если Кай расколется в конце, значит, всё было не зря. Останавливаться на полпути, значит, выкинуть в урну достигнутый прогресс. Лично причисляю себя в одну колонну мерзавцев и подлецов. Заслужила, но надо исправляться. Это меня и отличает от остальных. Худшее, надеюсь… осталось позади.
– (Жалостно) Кай… Извини… Извини, что раньше не замечала. Не хотела замечать… Ну, хочешь я… я… Хочешь, я сделаю что угодно? Ты только попроси, не стесняйся. Я правда могу, – протёрла глаза. – Сущая ерунда… Только не делай вид, что меня рядом нет. Посмотри мне в глаза и ответь на вопрос: «Что не так?». Ты же понимаешь, что всё может быть иначе. Мы можем…
– (Понуро) Нет, не можем…
– (Расстроено) Ах да, точно… Ты уезжаешь… Обидно.
– Давай… просто пройдёмся молча. У нас не так много времени осталось…
Пришлось смириться. Никому легче увы, не стало. Кажется, я впервые себе проиграла. Настолько противно было существовать. Хотелось удавиться. Жаль, что пользы это особой никому не принесёт.
– Хорошо… Пойдём…
Не знаю, сколько времени прошло. Грустно и тоскливо. Хочется зареветь, но слёзы лучше не пускать. Будет только больнее. Своего рода… испытание. На выносливость. С каждым разом диагноз становится серьёзнее и хуже. Кто-то из нас обязательно должен сломаться. Мы не можем говорить как нормальные люди. Всегда всё заканчивается скандалом. Дурацкий характер. Непонятно мой или его. Вперемежку то раздражает, то за душу берёт. Любое, неверное слово, молчание, неопределённость или бездействие поджигают фитиль. Запал практически истлел.
Казалось, прошли целую вечность, хотя навернули всего от силы метров 100. Платье в какой-то момент окончательно порвалось, но было уже плевать. Мы ни на что не обращали внимания. Каждый шёл
